Пролог

Кусков Сергей Анатольевич

– Хуан, удачи!
– прошептала... Бывшая благоверная и отошла на безопасное расстояние, чтоб не попасть под раздачу благоверной будущей.

Сильвия подвела её высочество к выделенному пятачку посреди главного нефа, невдалеке от алтаря, после чего я подошёл, принял невесту с рук на руки, и сам подвёл к падре.

В храме воцарилась тишина. Абсолютная, идеальная. Священник окинул нас придирчивым взглядом и начал вторую за десять минут самую важную церемонию в своей жизни.

– Дорогие мои!
– Картинно развёл руками, словно приветствуя, и одновременно объединяя нас

в некую... Секту, что ли? Секту свидетелей блажи будущей королевы этого шарика, а это немало.
– Сегодня мы собрались в этом храме, чтобы освятить союз двух людей. Союз, к которому они шли...

– Падре, а давайте сразу к концовке?
– вновь перебил я.

– Хван!
– Мне в бок врезался локоть её высочества.

– Прошу прощения, но, действительно, как-то... Не по себе. Да, мы шли друг к другу давно... Ну, можно сказать и так. Почти год. И действительно хотим союз освятить и зарегистрировать. Только давайте без речей, без патетики. Сделаем всё тихо, мирно, а главное быстро. Что, разве я не могу настоять на том, что МНЕ хочется?
– посмотрел я на свою текущую невесту взглядом... У волка в лесу и то добрее.
– Ты устроила это спектакль не спросившись меня, плевав, что как и когда я хочу, сделала всё по-своему, так может хоть здесь моё слово будет иметь вес?

Её высочество подумала, но согласно кивнула. Глаза её под фатою виновато блеснули. Совсем чуть-чуть, но виновато. Впрочем, это слишком маленькая уступка, чтобы считать, что что-то сдвинулось с места.

– Святой отец, действительно. Давайте к сути...
– выдала она ослепительную даже под фатой улыбку.

– Хорошо, ваше высочество.
– Падре вновь прокашлялся.
– Итак, Фрейя Веласкес, согласна ли ты взять в мужья Хуана Шимановского? И жить с ним в горе и радости, в...

– Да, святой отец, - твёрдо ответила Фрейя.

– Добровольно ли твоё решение, или кто-то оказывает на него влияние?

– Нет, святой отец. Добровольно. Больше скажу, этот день - самый счастливый в моей жизни.
– Снова ослепительная и очень искренняя улыбка.
– Я долго мечтала о нём.

– Долго?
– не выдержал и хмыкнул я.
– Полгода это долго?

Взгляд её высочества мог испепелить. Хорошо, что я не смотрел ей в глаза.

– Понятно. Хуан Шимановский, - перенёс священник взор на меня.
– Согласен ли взять в жёны Фрейю Веласкес, и жить с ней в горе и радости, здравии и болезнях, пока смерть не разлучит вас?

– Да, святой отец, - кивнул и я.

– Добровольно ли твоё решение?

– Добровольно.
– Скупой кивок.

– В таком случае, волей, данной мне господом нашим, и законодательством венери...

Его речь была прервана большим и очень громким звуком "БУУМ!". И раскатом звонкого, но привыкшего командовать голоска:

– Отставить!

Огромные тяжёлые двери храма распахнулись, и чтоб так разлететься в стороны, нужен был очень некислый удар. Я при входе по привычке оценил их - массивные створки, хоть и не атмосферные.

– Отставить представление!
– вновь прогремел голос, и храм стали наполнять звуки бега металлизированных доспешных сапог, цокающих о каменный пол. Судя по частоте,

минимум два взвода ворвалось внутрь и принялось брать помещение под контроль. На закуску раздались тревожные звуки "у-у-у-и-и-и" активации винтовок и недовольные, но робкие попытки возмущаться гостей невесты, которых бесцеремонно оттеснили к стене.

– Привет, Паулита, - произнёс я, не оборачиваясь.
– Откуда утечка? От Марины?

– Нет, Чико. Весь корпус знает, - ответила мне та, кого я меньше всего хотел здесь видеть, а потому ничего не сказал. Видно, зря.

Пауза.

– Падре, церемония отменяется. Я забираю этого милого мальчика, под домашний арест.

Фрейя устало вздохнула, но спокойно, не теряя самообладания, обернулась.

– Мерседес, ваше присутствие здесь неуместно. Оставьте нас.

– Падре, вы должны спросить у окружающих, знает ли кто-то факторы, препятствующие союзу двух сердец. Я из Венесуэлы, на венерианских церемониях не была, но слышала, что что-то такое есть.

– Да, сеньорита.
– Священник был бледен, руки его дрожали, но самообладания тоже не потерял. Конечно, деньги заплачены, и даже если город начнёт бомбить русская эскадра, их надо отработать.
– "Что-то такое" есть. Вы знаете обстоятельства, препятствующие браку этих молодых людей?

– Да, падре. Огненная ведьма задумчиво усмехнулась.
– Падре, для этого мальчика, чтобы ввести его во власть и сделать опорой трона, была разработана целая операция. Многостадийная, многоходовая. Если бы всё пошло как надо, все мы, вся семья Веласкес, пожинали бы её плоды и радовались. Но эта маленькая дрянь, - видимо, кивок на Фрейю, - всё испортила, разрушив план матери, а, возможно, и будущее. И своё, и всей семьи. Глупым детским безрассудным поступком она ставит под удар судьбу Венеры. Я, Мерседес Мария Амеда Веласкес, племянница её величества, как член семьи, запрещаю проводить церемонию. Запрещаю выкручивать Хуану руки и насильно тащить под венец.

– Ты!..
– Фрейя пылала, но всё-таки сдерживалась.
– Кто ты такая, чтобы что-то решать?

– Никто. Всего лишь твоя кузина. Но у меня четыре взвода солдат, слушающихся моих приказов. Я не дам тебе сделать глупость и поставить всех под удар. ВСЕХ, Мышонок.

"Мышонок" она презрительно выплюнула.

– Тебя послала мать?
– не сдавалась Фрейя.
– У тебя есть её санкция? Или это личная импровизация?

И тут Паула совершила ошибку. Сбилась. И все это почувствовали, а особенно Фрейя, мгновенно подобравшаяся и довольно сверкнувшая глазами.

– Если бы твоя мать хотела дать санкцию, она прислала бы сюда "старых дев" и всех бы разнесла. Но она в курсе и не против. Или ты думаешь, мне просто так разрешили командовать её личными бойцами?

Усмешка.

– Нет, конечно, не просто так. Но мама решила не лезть в наши разборки, хоть и разрешила командовать.

– Это значит, что она понимает, какую бомбу ты сейчас подкладываешь подо всё, что она делала!
– вспылила Паула.
– Всю свою жизнь!
– Огненная ведьма тоже чуть не сорвалась.
– Всё, хватит разговоров. Хуан, поехали.