Пролог
Шрифт:
ниндзя, он комплексовал по этому поводу не больше, чем плотник забивающий гвозди в
бревна.
«Черным когтем», который Денис держал в левой руке, он сбрасывал с головы
очередной «обезьянки» балаклаву – чтобы отделить уже «обслуженных» клиентов от
дожидающихся своей очереди, а «правый коготь» всаживал в глаз или в ухо – в
зависимости от того, как были повернуты головы беспомощно распростертых «черных
обезьян». Последней из них повезло меньше остальных «товарок» –
голову, и не имея возможности сделать что-либо иное – видать хорошо ей досталось, уставилась на него маленькими, горящими ненавистью глазами. Вот как раз в один из
этих глаз он хладнокровно, не испытывая ни восторга, ни ненависти, и всадил,
напоследок, свой меч.
Кто-то может обвинить Шэфа и его кровавого подручного Дениса в неоправданной
жестокости, чуть ли не в геноциде, но если он человек честный и не склонный ко лжи
самому себе, то он вне всякого сомнения вынужден будет признать, что никакого иного
приказа мудрый руководитель своему помощнику отдать не мог: взять в плен
беспомощных, раненных врагов не было возможности – война не была официальной,
ведущейся хоть по каким-то правилам, это была, выражаясь современным языком, сшибка
спецслужб, после которой свидетелей не остается. А самым главным резоном был тот, что
если оставить кого-то из «черных обезьянок» в живых, то с вероятностью равной единице, придется встретиться с ней, по крайней мере, еще один раз, и кто после этого останется в
живых – это еще вопрос.
Денис же, будучи от природы весьма эмоциональным человеком, к тому же
склонным к жалости и всяческим интеллигентским рефлексиям, качества эти прекрасные, за последнее время заметно подрастерял и в сложившейся ситуации с любимым
руководителем, отдавшим варварский и бесчеловечный приказ, был полностью
солидарен. Да и к тому же, надо честно признать – из песни слова не выкинешь – никакой
жалости к людям… а впрочем Денис их и за людей-то перестал считать, приглядевшись
поближе – были они действительно очень маленькие, действительно очень смуглые, узкоглазые и с густой растительностью на мор… ну-у будем считать на лице – так вот, никакой жалости к этим существам, пытавшимся его убить, он не испытывал. С другой
стороны, будь они рослыми, голубоглазыми блондинами, нордической внешности, вряд
ли это что-либо принципиально изменило… так что, по крайней мере, в расовых
предрассудках обвинять Дениса не стоит.
Покончив со своей малоприятной, но несомненно нужной на войне работой, Денис
переключил свое внимание на пару Шэф – маг. Любимый руководитель напоминал
водолаза,
была сильно наклонена вперед по отношению к ногам, он как будто лежал на невидимой
подушке, не дающей ему добраться до зловредного волшебника. Между острием
«Черного когтя», развернутого в положение «меч», и шеей мага оставались считанные
сантиметры, но они еще не были преодолены. Обреченный чародей стоял бессильно
склонив голову вниз, свесив руки по швам, по его щекам катились мутные капли пота, чувствовалось, что он сдерживает напор своего врага из последних сил. Денис злорадно
усмехнулся и вскинул дырокол, чтобы стрелой в голову отвлечь внимание мага и
позволить верховному главнокомандующему закончить начатое.
«Пошли по шерсть, а пришли стрижены!» – всплыло у него в памяти что-то из
школьного курса литературы и он нажал на спусковой крючок.
На дополнительную нагрузку энергии у мага уже не хватило – вся она, до
последнего джоуля, шла на сдерживание Шэфа, поэтому стрела из дырокола, с каким-то
странным звуком, типа «ч-ч-чваак», беспрепятственно вошла ему в ухо. Тут же оборона
рухнула и «Черный коготь» главкома снес буйну голову боевого мага, которая в полном
соответствии с законом всемирного тяготения, тут же, с деревянным стуком свалилась на
пол. Тело обезглавленного волшебника еще какое-то время продолжало стоять, салютуя
победителям кровавым фонтаном, бьющим из шеи, а потом рухнуло на пол,
присоединяясь к своим поверженным соратникам.
Дениса распирало от счастья – это был первый бой в его жизни, настоящий бой! –
со страшными врагами! – пришедшими его убивать! – и вот все они валяются на полу
неопрятными тряпичными кучками, а он жив и здоров! Ему вспомнились многочисленные
книги, которые все как одна, без исключения, описывали, как после первого боя, главного
героя выворачивает наизнанку, а потом долго снятся глаза умирающих врагов,
подергивающиеся смертной пеленой и как он сидит нахохлившись в отдалении, а его
успокаивает седой ветеран: «Мол, успокойся сынок… – это со всеми бывает после
первого раза…» Так вот – ничего подобного не было, по крайней мере в плане
харчеметания, а до беспокойного сна еще следовало дожить, причем учитывая образ
жизни компаньонов это не являлось фигурой речи.
Правда, в защиту Дениса, если конечно он в таковой нуждается, следует сказать, что не исключено, что его «бесчувственность» имела под собой не психологическую, а
физиологическую составляющую. Рвотные позывы у начинающих участников боевых