Пролетая над бездной
Шрифт:
– Добрый день, меня зовут Казимир Станиславович Подвойский. Я могу услышать господина Микульского?
– Простите, по какому вопросу? – уточнила женщина на другом конце провода.
– У меня небольшая неувязка с документами, я хотел бы уточнить некоторые детали, – пояснил Казимир.
– Извините, но я не нахожу вас в списке наших клиентов, – после недолгой паузы ответила секретарь.
– Я представляю интересы Михая Бачу, – терпеливо разъяснил Казимир.
– Хорошо, я вас соединяю, господин Бачу – наш постоянный клиент.
Щелчок – и почти сразу же раздался мужской голос:
– Микульский слушает.
– Добрый
– Разумеется, только мы работаем без экспедиторов, и говорить придется с водителями, секунду, я посмотрю, когда это будет возможно. Так, они возвращаются пятнадцатого, день на отдых. Вас устроит семнадцатое? Можем встретиться у меня в конторе?
– Вполне, только продиктуйте, пожалуйста, ваш адрес.
– Записывайте…
Вере пришлось позвонить Николаю Владимировичу уже утром, оказалось, что обследовать Лику можно только в наркодиспансере, официально, а ей этого совершенно не хотелось. У шефа действительно оказался очень широкий круг знакомых, кроме того, он сам вызвался помочь отвезти девушку к лучшему специалисту.
Оставив Лику в частной клинике, Вера вместе с Николаем Владимировичем отправилась на фирму. Некоторое время ехали молча, Вера, погруженная в свои невеселые мысли, даже не сразу отреагировала на вопрос шефа.
– Вера Ивановна, а почему вы решили отвезти Лику к врачу? Мне показалось, что она вполне адекватна, только подавлена немного.
– Что? А, да. Вчера вечером Лика едва не выбросилась из окна, а врач скорой помощи утверждает, что она принимает наркотики, вот я решила, что ребенка нужно спасать. Понимаете, Николай Владимирович, она ведь у меня одна. Я ужасно боюсь ее потерять.
– А что муж сказал по этому поводу? – поинтересовался Николай Владимирович.
– Ничего, у меня нет мужа. Мы разошлись, когда Лики еще не было на свете. Он даже, наверное, не догадывается о том, что у меня есть дочь.
– Что же, вы всю жизнь одна растили Лику? – удивился шеф.
– А что тут удивительного, очень многие женщины растят детей одни, это практически стало нормой. А у вас, Николай Владимирович, есть дети?
– Нет, жена в свое время была против, а теперь говорит, что не имеет права рисковать здоровьем. Так что детей у меня никогда не было.
– Это плохо, без детей даже семья – не семья, – с грустью сказала Вера.
– Это точно, – задумчиво ответил Николай Владимирович. – Знаете что, время обеденное, работы сегодня много. Давайте заедем куда-нибудь перекусим? – мгновенно сменив тон, продолжил он.
– Не знаю, неудобно как-то. Да и денег у меня с собой немного. Вы поезжайте обедать, а я сама доберусь на работу. Только до города доедем, и я дальше сама.
– Нет, так не пойдет, позвольте мне за вами сегодня немного поухаживать. У вас была трудная ночь, да и сейчас вы вся на нервах. Решено, едем обедать. И еще! Мы с вами в неофициальной обстановке, так что зовите меня просто по имени. Так проще.
– Простите, Николай Владимирович, но я несколько смущена.
– Бросьте, Вера, можно подумать, я не знаю, как меня называют за спиной. Обращайтесь ко мне по имени, ничего в этом предосудительного нет.
– Хорошо, Николай,
– Ваше право, Вера, вон там, дальше по дороге, есть корчма, очень интересная, в старинном стиле. Думаю, вам понравится.
Свернув с трассы, Николай направил машину по узкой извилистой дороге через пронизанный весенним солнцем лес. Огромные разлапистые деревья подступали прямо к асфальту, местами переплетенные кроны смыкались над головой, ехать приходилось словно в туннеле. Снег почти весь стаял, только в лесу местами виднелись грязные осевшие сугробы, усыпанные опавшей хвоей. Наконец деревья расступились и на большой поляне показался настоящий постоялый двор с корчмой. У коновязи стояли расседланные лошади, над высокой трубой курился дымок, высокая девица в нагольном полушубке несла на коромысле воду от колодца с настоящим журавлем. Даже припаркованные поодаль машины не портили картину, разве что немного диссонировали с окружающим.
Николай помог Вере выбраться из «ауди» и, поддерживая за локоть, повел ее по усыпанной гравием дорожке к корчме. Задержавшись на высоком крыльце, она огляделась вокруг и неожиданно сказала:
– А знаете, именно так я все это и представляла, читая Никитина. У него очень яркие описания подобных постоялых дворов.
– Вы любите Никитина? – немного удивленно спросил Николай. – Мне всегда казалось, что его книги – совсем не женское чтиво.
– Значит, вы плохо знаете женщин! – улыбнулась Вера.
Ее лицо вдруг показалось Николаю настолько прекрасным, что он невольно зажмурился, отгоняя ненужную крамольную мысль. У него ведь есть жена, и, как бы то ни было, они вместе уже почти двадцать лет. Виолетта по-прежнему красива, по-молодому стройна и привлекательна, она умна и, когда хочет, может быть прекрасной собеседницей. Конечно, как и любому человеку, ей свойственны определенные недостатки, но тут ничего не поделаешь. Так что недопустимо даже думать подобным образом о другой женщине.
– Вера, я никогда не утверждал, что разбираюсь в них. Если честно, даже собственную жену я не изучил до конца, – неожиданно хрипло сказал Николай и сам испугался своего голоса.
Раньше он умел скрывать волнение. Эта женщина неожиданно остро начала на него действовать. Никогда до этого Николай не замечал за собой подобного. Возможно, в молодости, когда только познавал окружающий мир и все было в новинку. Когда даже простое прикосновение к руке Виолетты вызывало дрожь во всем теле. Но с годами страсти поулеглись, ему уже сорок три года, совсем не время заводить интрижки, тем более что с женой у них тихое и мирное сосуществование. Да, они уже пять лет спят в разных спальнях, но это вполне объяснимо, у него много работы, к тому же они оба никогда не отличались особой страстностью. Но им вполне комфортно вместе. У них не бывает ни ссор, ни скандалов. В доме всегда покой. Там чисто и уютно. Всегда вовремя приготовлен ужин, красиво сервирован стол, накрахмалена скатерть. С Виолеттой приятно выйти в люди, на нее обращают внимание. Вообще они идеальная пара, но почему же тогда обычная, вроде не особенно примечательная Вера так взволновала его, почему так нестерпимо захотелось обнять ее, прижать к себе, почувствовать биение ее сердца, ощутить прохладную гладкость ее кожи, попробовать вкус ее полных ярких губ? Нет, это невозможно. Он должен совладать с собой, обязан справиться.