Пролетариат
Шрифт:
Курилка не вмещала в себя всех желающих, и многие стояли на улице, наблюдая, как цех готовится к капремонту. Подъезжали машины, автокраны, что-то выгружали, подключали, собирали. Кругом стояли и что-то обсуждали технологи и механики.
– Столько белых касок, а работать некому! – сказал Вован.
Вернувшись с перекура, Лёлик, взяв ашцевуху, сорвал следующую задвижку, но от руки она дальше не шла. Пришлось крутить ашцевухой на протяжении всего хода штока. Пизда помогал Лёлику, где-то на середине Пизду сменил Терминатор, а Лёлика – Длинный.
– Эту придётся раза два
Когда шток дошёл до верхней точки, его по всей длине намазали солидолом и стали закрывать уже другие, также сменившись на середине. Затем, снова сменившись, стали опять открывать. Наконец с ней было покончено, перешли к следующей. И опять сорвал Лёлик, открывал Пизда. В это время другая половина бригады открывала другую задвижку метрах в трёх от них. Открыли, промазали и стали закрывать. И соседнюю – так же.
– Ну что, ещё одну и курить?
– Да, что-то мы разогнались, надо бы и на завтра оставить.
Прогнав ещё по одной, пошли курить. В руках Пизды чувствовалась усталость.
– Ничё, подкачаешься, будешь как Терминатор, – сказал с насмешкой Вован.
III
– Здравствуйте, я к Узбеку, – сказал Малыш вахтёрше.
– К кому? – спросила вахтёрша.
– В триста сорок пятую.
– А, так бы сразу, а то узбеки какие-то. Гости до одиннадцати вечера!
– Само собой!
– И никаких пьянок-гулянок и всяких там выходок!
– Обещаю!
– Обещает он, ага! Чтоб в триста сорок пятой тихо выходные прошли, ну да, конечно!
Малыш прошёл мимо окошка вахтёрши, с лестницы ему навстречу уже спускался Узбек.
– Здорово, Малыш!
– Здорово, Узбек! Ты, стало быть, любишь порядок нарушать?
– Кто, я? Никогда! Если только иногда, то в окно ночью за догоном вылезу, то бабу тайком проведу. А так нет, ты что! Хотя было как-то, когда бабу в окно на верёвке поднял, но это только раз, – засмеялся Узбек, – принёс?
Малыш открыл пакет, Узбек заглянул, в пакете блестела ноль семь беленькой.
– О, заебись! И у меня ноль пять. Надо будет вечером за догоном идти, – усмехнулся Узбек.
Поднялись на третий этаж заводского общежития, повернули направо, прошли несколько дверей и оказались возле обшарпанной двери, на которой ручкой было написано «345». Узбек отпер её, пропустил вперёд гостя и следом зашёл сам. Комната была квадратов восемнадцать, слева от входа стоял буфет с крашеными белыми дверцами, на столешнице буфета – электрическая двухкомфорочная плитка. Справа от входа тарахтел старенький холодильник «Саратов». Из остального – две кровати, два шкафа и стол с двумя стульями возле окна. Кровати стояли возле правой стены, разделяла их тумбочка, ещё одна тумбочка стояла в изголовье ближней к входу кровати. У противоположной стены между шкафами на тумбочке располагался телевизор.
– Ты с соседом, что ли, живёшь?
– Ага, он уехал вроде на
– А он с тобой не пьёт, что ли?
– Боится, наверное, – засмеялся Узбек, – ладно, хуй с ним. Давай свою в холодильник поставь, а начнём с моей, она уже вспотела.
Узбек достал поллитровку из холодильника и поставил туда принесённую нольседьмую. Также он достал из буфета два стакана и поставил их и бутылку на стол. Потом опять полез в холодильник, достал оттуда сало и банку огурцов.
– У соседа родители в деревне живут, вот балуют иногда.
– У вас общие продукты, что ли?
– Да нет, я просто не спрашиваю. Может, съедет быстрее. Люблю один жить, – Узбек опять засмеялся.
Он достал из буфета нож и булку черного хлеба. Сели за стол. Узбек нарезал сало и хлеб, открыл банку огурцов. В это время Малыш открыл бутылку и налил по полстакана.
Взяли. Подняли. Чокнулись. «За встречу!» Выдохнули. Выпили. Занюхали ломтиком хлеба.
Узбек взял бутылку и разлил по второй. Малыш положил ломтик сала на хлеб и отправил бутерброд в рот.
– Малыш, ты чё, ёбана! После первой не закусывают!
Взяли, подняли, чокнулись, выдохнули, выпили.
Малыш на закуску доел бутерброд, Узбек откусил кусок солёного огурца.
– Ну вот, пошло дело!
– Узбек, всё хотел спросить, как там у вас в цехе-то дела?
– Да так же всё. Начальство хуйнёй страдает. Перед капремонтом пришёл начальник, говорит: «Пишите, что нужно сделать». Написали. И хули? В итоге в капремонт сделали хорошо если половину. Этого нет, того нет, времени тоже нет. Стали пускаться. То не подключилось, другое по пизде пошло. Начальники на нас – нихуя не работаете! Мы же им и говорим: «Вот же писали, что надо сделать и то и другое». Знаешь, что ответили? «Так надо было настаивать!» Настаивать, ёб твою мать!
– В общем, всё как обычно, – грустно улыбнувшись, Малыш вылил остатки водки в стаканы. Набралось едва ли по четвертинке.
Узбек глянул на стаканы:
– Не, так дело не пойдёт!
Он встал, дошёл до холодильника, взял ноль семь и по пути к столу открыл. Сев за стол, он долил в стаканы до нормы и поставил бутылку.
Взяли, чокнулись, выдохнули, выпили, закусили.
– У тебя-то как? – спросил Узбек.
– Да нихуя. Ну что начальником отделения стал, это ты слышал, наверное. Одна мозгоёбка. Наряды, бумажки, начальник мозги ебёт то одним, то другим.
– Зато по зарплате лучше.
– Да лучше ли! Это у вас цех крупнотоннажный, а у нас что? Я получаю, поди, чуть больше твоего, а гемора выше головы. Ещё ведь штрафы выписывают то за одно, то за другое.
– А ты не нарушай, ёбана.
– А я, что ли, нарушаю? Вот ты накосячишь, получишь депремию, а начальник твой получит за тебя пизды. И что, он виноват в этом? Плохо дисциплину, блядь, поддерживает.
Малыш взял бутылку и наполнил оба стакана до половины.
Взяли. Приподняли. Выпили. Медленно выдохнули.