Прокурор

Безуглов Анатолий Алексеевич

Картинка, как любила говорить Гранская, сложилась.

Теперь было известно, где и в какой последовательности побывал Марчук в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое июня.

– Вы просто маг!
– не удержалась Инга Казимировна.

Она была готова расцеловать этого молоденького кандидата наук.

– Маг?
– удивился он.
– Ординарное исследование. Можно сказать, хрестоматийное... У меня будет к вам одна просьба...

– Ради бога!
– откликнулась Гранская.

– Меня интересует вопрос, как в наши места попал хлопок. Это ведь не Средняя Азия... Не посчитайте за труд, позвоните,

если разгадаете эту тайну, - широко улыбнулся эксперт.

– Непременно, - пообещала Гранская.

Когда она села в машину, Кирилл удивленно посмотрел на нее:

– Ты что это сияешь, как солнышко?

– В жизни следователя тоже бывают радости. Я имею в виду служебные...

* * *

Настроение Измайлова после возвращения из Рдянска не осталось незамеченным его сотрудниками. Правда, прокурор, как обычно, явился к девяти. Ознакомился с почтой, принесенной ему Вероникой Савельевной. Принял срочных посетителей. Казалось, он был спокоен и деловит. Но все же с ним явно что-то происходило. То вызвал секретаря и долго вспоминал зачем. Попросил ее заказать междугородный разговор с Хановеем, родиной жены, а потом отменил заказ. Просидел над простым ответом по поводу жалобы в газету битый час, тогда как обычно управлялся минут за десять пятнадцать. И что поразило Веронику Савельевну: в документе, который он дал для печатания на машинке, были ошибки и несогласованности. Никогда за Измайловым такого не наблюдалось, он всегда строго следил за стилем и грамотностью.

Вероника Савельевна призвала на помощь Ракитову, чтобы сообща поправить текст: указать прокурору на огрехи она не решилась.

Состояние начальника вслух не обсуждалось, хотя все знали (со слухов, заполонивших город), что у Измайлова неприятности. Слухи были такие, каким трудно было поверить: связался с какой-то женщиной, даже прижил с ней ребенка. Но и не поверить как будто было нельзя, потому что слухи якобы исходили из прокуратуры области.

Вот-вот должен был приехать бывший помощник прокурора Лосиноглебска Ермаков. И хотя сам Захар Петрович уведомлял своих сотрудников раньше, что Ермаков назначен его заместителем, они думали, что теперь, возможно, тот заменит Измайлова. Расставаться с Измайловым им не хотелось. Как говорится, сработались. А каким будет новый шеф, неизвестно.

Для городских сплетников подтверждением прокурорских неприятностей служил и отъезд его жены с сыном из Зорянска. До этого она говорила как будто, что в отпуск не поедет из-за неважного состояния здоровья мужа. И недомогание Измайлова было тоже поставлено под сомнение, мол, болезнь "дипломатическая".

Нужно сказать, что Захар Петрович, узнав от Межерицких об этих толках на его счет, не очень удивился. Кольнуло, конечно. Кому приятно, когда треплют твое имя? Но что можно было предпринять? Не будешь ведь рассказывать и доказывать каждому, что произошло на самом деле.

Больше всего мучило - как ко всему этому относятся работники горпрокуратуры. Он ощущал, что в коллективе воцарилась необычная обстановка: все жили в ожидании каких-то перемен. Пожалуй, только одна Гранская осталась прежней - та же независимость, общительность и юмор. Короче, вела себя в традициях доброго товарищества, но в то же время по-деловому, как это и было заведено с момента вступления Захара Петровича в должность прокурора города.

Что и говорить, все это изматывало нервы, больно ударяло

по самолюбию. Но больше всего Измайлов опасался, как бы его теперешнее состояние и положение не отразилось на работе учреждения, руководителем которого он являлся, пусть и "пока", по словам Авдеева. Дело - вот чем он мог доказать себя, оно придавало сил, отвлекало от тяжких, порой невыносимых дум.

Во второй половине дня Измайлов зашел в кабинет к Ракитовой.

– Самсонов представил объяснительную записку?
– спросил прокурор.

– Да, да.
– Ракитова суетливо полезла в сейф, достала бумаги, схваченные скрепкой, и протянула Измайлову.

– От Самсонова, Пушкарева и Фатхулиной, - пояснила она.

– Всего-то?
– удивился Захар Петрович, перебирая отпечатанные на машинке листы.

Каждое объяснение состояло из десяти - пятнадцати строк.

– По-моему, не записки, а отписки, - заметила Ракитова и почему-то спросила: - Вы читали сегодняшний номер "Вперед"?

– Смотрел. А что?

– Самсонова опять хвалят...

"Вперед" - областная газета. Захар Петрович ее действительно сегодня не читал, пробежал лишь по заголовкам.

– Что ж, прочту...

Он посмотрел в окно. В открытую форточку был слышен шелест дождя. В комнате стоял полумрак.

– Вы бы свет включили, - посоветовал он.

– Я люблю дождь, - откликнулась Ольга Павловна.

– К грибам, - сказал Захар Петрович. И осекся. Не подумала бы, что он намеренно ищет сближения с подчиненными...

Вот так мелькнуло что-то прежнее в их общении. Мелькнуло и исчезло.

Он откашлялся.

– Зайдите ко мне через полчасика, - сказал Захар Петрович. Обсудим, - кивнул он на бумаги, которые держал в руках.

Вернувшись к себе, Захар Петрович прежде всего взялся за газету. Внизу целый разворот второй и третьей полос занимала статья, озаглавленная: "И числом, и качеством". Под рубрикой "Передовой опыт" статью написала спецкор Т. Большакова. Имя это появлялось на страницах газеты довольно часто. Писала она на производственные темы.

Большакова не жалела красок, описывая достижения зорянского машиностроительного завода. А вернее - его директора. Захар Петрович насчитал, что фамилия Самсонова упоминалась больше двадцати раз. Автор с нескрываемым восхищением говорила о нем как о представителе "современных, деловых, знающих руководителей", что Глеб Артемьевич - "детище и сподвижник НТР", "прошел путь от простого рабочего до директора крупнейшего предприятия" и так далее и тому подобное. Не упустила Большакова и такую подробность, что Самсонов, не боясь уронить свой авторитет, может выйти на футбольное поле, чтобы защитить честь заводской команды.

"И он ведет за собой к победам спортивную дружину так же, как и весь производственный коллектив", - патетически заканчивала журналистка.

Статью иллюстрировали две фотографии. На одной, вынесенной под заголовок, были изображены Самсонов, председатель горисполкома Чибисов и главный архитектор Зорянска Каплунов на месте будущего стадиона, который собирается строить завод. На втором снимке - передовой рабочий у станка.

Захар Петрович сначала не поверил своим глазам. Это был... Это был Будяков. Тот самый Будяков, которого по решению суда ограничили в дееспособности по причине прястрастия к алкоголю, чей сын сбежал из дому от пьяницы-отца и до сих пор не найден.