Прокурор
Шрифт:
– Ага, - кивнул Берестов.
– За удобрениями приехал. На складе не было, сказали, что надо обождать... Отец жил у меня. Ну, немного загулял. В смысле, по пивным барам... Что меня стукнуло, не знаю. Говорю той подруге: давай девочку. Выдам за дочь... В общем, завернули мы ее потеплее, приехали ко мне. Отец дрыхнет... Села я за руль его самосвала и помчалась домой, в деревню. А самой страшно до ужаса: вдруг не довезу, вдруг умрет? Ведь недоношенная...
– Надя замолчала.
– А дальше?
– поторопил Виктор.
– Довезла, - улыбнулась
– Уже когда в деревню въезжала, другой страх охватил: мать прибьет. Меня. Крутая она у нас... Единственная дочь принесла в подоле...
– Она снова замолчала.
– Ну и как?
– Как видишь, жива, - негромко засмеялась Надя.
– Перво-наперво Павлинку доставили в роддом. Врач сказал: часом позже - потеряли бы девочку... Мать потом, конечно, накинулась на меня. Как смела? Почему скрыла? Сам знаешь, в деревне на этот счет строго. Позор!
– Представляю, - улыбнулся Виктор.
– Вот так было дело... Веришь или нет, теперь самой кажется, что это я ее родила...
– А кто мать?
Надя подскочила, словно ее подбросило пружиной.
– Витенька, давай сразу договоримся, - схватила она его за руку, - не спрашивай. Никогда! Не нужно это тебе! Никому не нужно! Понял?
– Ладно, ладно... Чего уж тут не понять, - ласково погладил он ее по голове.
– Павлина Викторовна Берестова... Звучит?
– Ага, - согласилась она, уткнувшись лицом в его грудь.
– И еще дай слово...
– Какое?
– насторожился Берестов.
– Перестань якшаться со всякими проходимцами.
– Ее голос прозвучал глухо, словно она говорила в него, чтобы просьба достала до самого сердца.
– А я помогу тебе устроиться в таксопарк. Директор ко мне хорошо относится. Скажу, муж. Возьмут! А этих - брось!
– Ты о ком?
– осторожно спросил Виктор, хотя сам знал.
– Тревожно мне... Не нравится наш главный художник... А начальник СЭЦа - вообще!..
– Она вдруг заговорила шепотом, словно боялась, что кто-то подслушает: - На фабрике о нем нехорошие слухи ходят. Честное слово! Да у меня самой глаза есть... Откуда у Анегина каждый год новая машина? Костюм не костюм, золотой перстень - как булыжник... Девчонок смазливых набрал к себе в цех, подарки им делает, как принцессам! Ясно, конечно, за что... Но ведь на одну зарплату, даже начальника цеха, так шиковать не будешь...
– Верь всяким сплетням!
– перебил ее Виктор.
– Народ зря говорить не станет... Это милиция не все видит, а люди все! Держись подальше от Боржанского и Анегина, прошу тебя...
Слова Нади камнем ложились на душу.
– Я человек подчиненный: привезти-отвезти...
– пожал плечами Виктор.
– Ну, ладно, - вздохнула Надя.
– А что это за девица? Та, в ресторане?
– Первый раз сегодня видел.
– Не с тобой, значит?
– осторожно спросила Надя.
– Ты что, Надюха!
– ответил Виктор.
– Конечно, нет! Я люблю только тебя...
Она шмыгнула носом. Но все же не успокоилась.
–
– Так, знакомый, - неопределенно сказал Виктор.
– Пригласил меня, посидели...
Берестов соврал. Кавказца, а вернее Гургена Ашотовича Мурадяна, пригласил он сам. Так решил Боржанский.
– Все-таки больше не ходи в "Кооператор", - попросила Надя.
– И вообще в рестораны... Без меня...
В ответ Виктор обнял ее и уткнулся в ее распущенные волосы...
...А на следующий день Берестов как бы ненароком заглянул в кабинет Германа Васильевича. Его с нетерпением уже поджидали Боржанский и начальник СЭЦа.
– Какие успехи?
– спросил главный художник.
– Клюнул, - ответил Берестов.
Боржанский и Анегин переглянулись.
– Так сразу?
– недоверчиво посмотрел на шофера Герман Васильевич.
– Зачем, - пожал плечами Берестов.
– Не сразу...
– До прихода Урусовой или после?
– усмехнулся Евгений Иванович, давая понять, что вчера у них в ресторане были свои "глаза".
– Во время, - огрызнулся Берестов.
– Не обижайся, Витюня, - миролюбиво произнес Боржанский.
– Давай конкретно. Как он реагировал?
– Барыню плясать не стал... Тоже шарахается от собственной тени. Осторожничает.
– Это ясно, - кивнул Герман Васильевич.
– Я спрашиваю, какие условия?
– Какие условия может предложить простой шоферюга?
– в свою очередь, спросил Берестов.
– Понял, что я на подхвате... Намекнул, что хотел бы иметь дело с шефом.
– А ты?
– Сказал, посоветуемся. Никого, естественно, не называл.
– Правильно, - одобрительно закивал главный художник, потом задумчиво произнес: - У нас есть сведения, что Мурадян выдает дочь замуж. А это большие расходы. Так что деньги ему сейчас очень даже нужны...
– А что, - вдруг развеселился Анегин, - свадьбу мы осилим! Мурадян того стоит!
– Это, конечно, уровень, - сказал Боржанский.
– Дать так дать! Свяжем накрепко.
– И снова задумался.
– А если темнит? Не попасться бы в свой же капкан...
– Задаточек выдал, - улыбнулся Виктор.
– Какой?
– не понял Боржанский.
– Завтра на фабрике будет шмон. В вашем цеху, - повернулся к Анегину Берестов.
– Кто-то настучал...
– Да?
– сначала испугался тот.
– Пусть проверяют, - жестко сказал Боржанский.
– Надо подготовиться.
– Подготовимся!
– встрепенулся Евгений Иванович и снова повеселел. Это даже хорошо! Прилетят воробушки, а у нас тишь да гладь, да божья благодать... А ведь правильно говорит наш знакомый директор ресторана: было бы здоровье, остальное купим. И ОБХСС тоже...
* * *
– Я к вам, Владимир Харитонович, - обратился к Авдееву Ермаков.
Они встретились в коридоре областной прокуратуры.
– Заходите, - пригласил его в кабинет Авдеев и, когда они сели, поинтересовался: - Как вам работается на новом месте и в новом качестве?