Прокурор бросает вызов
Шрифт:
— Сколько он спустил? — спросил прокурор. Стэплтон нахмурился.
— Довольно значительную сумму. Но я хотел обсудить с вами другое, Селби.
— Что конкретно?
— Мне кажется, что «Пальмовая хижина» превратилась в реальную угрозу для нашей молодежи. Она должна быть уничтожена, вырвана с корнем.
— Там больше не будет игорного притона, это я вам обещаю, — произнес Селби, нахмурившись.
— Прекрасно. В крайнем случае, когда наступит время переоформлять лицензию, можно будет им в этом отказать. Ну а пока, если бы вы смогли привлечь
— Я подумаю. Конечно, для возбуждения судебного дела необходимо располагать уликами. Однако надеюсь, что добытого мной сегодня утром вещественного доказательства будет достаточно для обоснования иска.
— Могу я узнать, о каком доказательстве идет речь?
Селби вынул из кармана пиджака сложенную вдвое долговую расписку Джорджа.
— Когда сегодня утром шериф и я накрыли игроков, Триггс, владелец «Хижины», пытался было утверждать, что компания перекидывалась в карты просто на интерес и что никакие деньги в игру вовлечены не были. Однако я слышал, как ваш сын объявлял ставку, и в подтверждение этого на кону имелась долговая расписка на сто долларов за его подписью. Таким образом, можно смело утверждать, что…
Стэплтон нахмурился.
— Извините, что перебиваю, Селби, — произнес он. — Я понял ситуацию и, видимо, знаю, что вы собираетесь сказать. Что ж, я двумя руками за то, чтобы прикрыть эту «Пальмовую хижину». Я уверен, что от этого наш город вздохнет свободней. Но я очень не хотел бы, чтобы в скандал оказалась замешана моя фамилия. Будет лучше, если вы опустите все, что касается сегодняшней игры, и попробуете возбудить дело на основании какого-нибудь иного факта.
Прокурор аккуратно сложил расписку и убрал ее обратно в карман.
— К сожалению, других улик у меня нет, — произнес он.
Лицо Стэплтона помрачнело.
— Да, ситуация весьма щекотливая. Но вы, Селби, человек благоразумный и, смело могу сказать, находчивый. Не сомневаюсь, вы отыщете какой-нибудь выход. Единственное, о чем я вас прошу, это не упоминать имя моего сына.
— Я еще не определился, стоит ли привлекать Триггса к суду или нет.
— Кажется, я только что объяснил вам, что не могу допустить, чтобы фамилия Стэплтона упоминалась в этом графстве в связи с уголовным разбирательством! Я не позволю, чтобы мой сын оказался замешан в скандал с игорным притоном! — произнес Стэплтон рассерженно.
— Если я все-таки решу возбудить дело, — невозмутимо продолжал Селби, — мне, конечно, придется привлечь эту расписку в качестве вещественного доказательства. В противном случае, могу вас заверить, никакой огласки допущено не будет.
Щеки Стэплтона приобрели кирпично-красный оттенок.
— Затрудняюсь судить, достаточно ли хорошо вы меня поняли, мистер Селби, — произнес он. — Я не хочу, чтобы вы возбуждали это дело.
— Именно так я и понял ваши слова.
— Тогда все в порядке, — сказал Стэплтон, откидываясь на спинку кресла
— Я прекрасно вас понял, мистер Стэплтон, — произнес Селби, вставая.
Стэплтон взял наполовину выкуренную сигару, удовлетворенно затянулся и кивнул.
— Думаю, что недопонимание — целиком на вашей стороне, — продолжал прокурор. — Это вы меня недостаточно хорошо поняли.
— О чем вы, Селби?
— Мне кажется, что вы меня недостаточно хорошо поняли, когда я сказал, что оставляю за собой право решать, привлекать или не привлекать Триггса к суду на основании имеющейся в моем распоряжении улики.
Стэплтон вскочил со своего кресла.
— Значит, вы игнорируете мою просьбу?
— Почему же? Просто я стою перед лицом выбора, и я сделаю его так, как мне велит мой долг, — ответил Селби.
— В таком случае я вынужден попросить вас вернуть мне долговую расписку Джорджа.
— Очень сожалею, но этот документ является вещественным доказательством.
— Иными словами, вы собираетесь использовать его в качестве улики против моего сына?
Нет, не против вашего сына. Против Оскара Триггса.
— Это по сути одно и то же.
Селби пожал плечами. Стэплтон подался всем телом вперед, уперев стиснутые в кулаки пальцы в крышку стола.
— Мне кажется, Селби, что сейчас вы совершаете крупнейшую политическую ошибку, — медленно проговорил он.
— Это значит, что вы наконец-то меня поняли, мистер Стэплтон, — улыбнулся прокурор.
Стэплтон метнул в него сердитый взгляд.
— Послушайте, Селби, я слишком занят, чтобы активно интересоваться местной политикой. Вы что, хотите отомстить мне за то, что я не стал помогать вам во время прошлой предвыборной кампании?
— Что вы! Ни в коем случае.
— Учтите, эти выборы — не последние, — предупредил Стэплтон, — и я всегда могу выкроить немного времени, когда того требуют мои интересы.
— Я понимаю.
— Вы хотите остаться на очередной срок?
— Возможно.
— Полагаю, вы отдаете себе отчет, что мое мнение в этом городе имеет значительный вес?
— Безусловно, — ответил Селби. — В свою очередь я хочу, чтобы вы, мистер Стэплтон, запомнили вот что: меня избрали окружным прокурором для того, чтобы я выполнял свой долг так, как мне велит моя совесть. И я буду выполнять его, невзирая на то, чьи интересы это задевает.
Лицо Стэплтона начало подергиваться.
— Вы доставляете мне массу неудобств, Селби.
— Весьма сожалею, — без тени раскаяния произнес прокурор.
— Я хотел обсудить с вами еще кое-что, — сказал Стэплтон. — Признаться, это момент столь деликатный, столь сугубо личный, что я едва смог поверить своим ушам, когда Инее изложила мне факты.
— Вы имеете в виду мои расспросы относительно бутылки виски?
— Да, именно. Не соблаговолите ли объяснить, кто позволил использовать вверенную вам власть для копания в личной жизни человека моей семьи?