Прокол(CИ)
Шрифт:
Селиван вздохнул, достал ещё пару пива, с сомнением посмотрел на Димку, отрезвевшего насухо, и продолжил:
– А с Кальмаром другая история вышла. Он не мутант вовсе, просто так выглядит. Его Зона прожевала, но не схавала, а выплюнула. Он в "смычку" попал. И выжил, прикинь?
"Смычкой" в сталкерской среде называли редкий конгломерат аномалий, когда на ограниченном пространстве появляются сразу несколько мирно существующих между собой вариантов болезненного самоубийства. Выжить в "смычке" ещё никому не удавалось. Хорошо, хоть
Живой пример невозможного увлечённо трескал икру, зачёрпывая её пальцем прямо из банки. Киборг же проявлял чудеса этикета, аккуратно слизывая лакомство с широкого лезвия десантного ножа. В гробовом молчании оба красавца доели предложенное угощение, поставили банки на край стола, а затем Киборг немного замедленно протянул руку к рюкзаку с пивом, закинул его на плечо и очень талантливо всем своим видом молчаливо вопросил: "а куда нести-то?" Селиван восхищённо кивнул на замершую неподвижно фигуру:
– Не, ну ты видел, а? От нафига ему разговаривать? Я поражаюсь, как он чисто своим внешним видом может всё, шо угодно высказать! И шо характерно – всё ж понятно.
Димка во все глаза смотрел на удивительную картину. Зона в очередной раз открыла ещё одну страницу своей чрезвычайно увлекательной книги. Страх пропал совершенно, хмель после адреналиновой атаки то ли испарился, то ли затаился на время. Селиван очень подробно объяснял неразлучной сладкой парочке маршрут и порядок доставки, оплаты и время возвращения. Дождался утвердительного кивка Киборга и неразборчивого "оаяыоуо" от Кальмара, и степенно благословил носильщиков в добрый путь. Однако гости уходить явно не собирались. Топтались на месте, явно чего-то ожидая.
– Ну, шо такое? – Селиван недоумённо смотрел на своих носильщиков.
Кальмар аж подался вперёд, не сходя с места, и просительно что-то промямлил. Киборг был более категоричен. Медленно протянул руку вперёд, в направлении замершего Цоя, сжал пальцы в кулак и выпрямил большой палец. Потом поднёс руку к своей груди.
– Отакои! – восхитился Селиван – На бис просють! Ты понял, Димка, они тебя спеть просят, не, ну ты прикинь? А я, дурень, всё думал, чего они у меня трутся, когда я музыку слушаю? А они, оказывается, меломаны. А ну, Цой, дай копоти!
Димка засмеялся. С большим, надо признать, облегчением. Уж больно грозно выглядел жест Киборга. А оно, оказывается, вон оно как…
– Да, таких поклонников у меня ещё не было. Ну, раз такое дело, спою-ка я вот что – и полилось вступление к, самой, пожалуй, романтичной песне Стаса Иванова "Говеро". Атональная диссонирующая мелодия сменилась красивым перебором и Димка негромко запел:
– Скарны сломали алмазные крылья у Властелинов Дня
– Скарны украли, а после разбили
– Всё, что есть у меня.
– Скарны хотели украсть мои слёзы, и утешать ими вдов
– Но я смеялся, зная, что ливни и грозы
– Уже не войдут в мой дом
–
Песня чем-то напоминала "Save A Prayer" давно забытых "Duran-Duran". Во всяком случае, Цою так казалось.
– Скарны явились ко мне прошлой ночью и украли мою любовь
– Скарны приходят, когда кто захочет
– И уже не вернутся вновь.
– Скарны берут то, что каждый из нас лишь лелеет в далёких снах
– Они даруют сказки младенцам, и уносят с собою в руках
– Говеро, Говеро…
Димка пел, закрыв глаза, и не видел, как горят глаза Кальмара на застывшем, чудовищно перекошенном лице, как рука Киборга с хрустом смяла комбез вместе с нагрудной бронепластиной. Димка пел.
– Скарны приходят каждую ночь, но я смеюсь им в лицо
– Скарны забыли, забыли напрочь
– Что я отдал уже кольцо.
– Скарны приходят и просят отдать то, что есть, и то, чего нет
– Но им у меня уже нечего взять, я смеюсь уходящему вслед
– Говеро, Говеро…
Димка замолчал и открыл глаза. В наступившей тишине было слышно, как ночной дождь тихонько поёт свою песню.
– Красиво – чётко выговорил Киборг. Селиван хлопнул Цоя по плечу и шумно попёрся куда-то вглубь своей берлоги, бросив через плечо, что пора бы уже и честь знать. Кальмар снизу вверх посмотрел на Киборга, тот степенно кивнул, затем махнул рукой Димке, прощаясь, и вышел в ночь и в дождь. Кальмар порылся в своём рюкзаке, достал что-то, замотанное в не самую чистую тряпку, и положил перед Цоем. Протянул руку для прощания. Димка осторожно пожал скрюченную птичью лапку, горячую и сухую. Ни страха, ни отвращения сталкер уже не вызывал.
Лязгнула, захлопываясь входная дверь, и тут же послышался грохот чего-то рассыпающегося и отборнейший мат.
– Какая б…дь тут понаставила на проходе! – разорялся Селиван. Цой дипломатично помалкивал, но смех так и рвался наружу сквозь сжатые зубы.
– А-а-а, разъе…сь ты зае…чим прое…м, х…путало ты лесное! Чуть не поцарапал! – возопил Селиван напоследок и нарисовался из узкого прохода. Димка не выдержал и загоготал.
– Смешно тебе – процедил Селиван.
Сталкер-завхоз протиснулся к столу и гордо продемонстрировал Димке аккуратный свёрток.
– На! Носи, т'скать, на здоровье. Для себя берёг, да не влезу уже, поди. Это мне от одного поклонника ракенрола досталось.
Цой развернул свёрток и восхищённо причмокнул. В его руках блестела никелированными поверхностями замков и бесчисленных клёпок отличная кожаная куртка-"косуха". Плечи и грудь покрывала мелкоячеистая титапластовая сетка, аккуратно присобаченная в качестве бронезащиты. Широкий пояс, тоже проклёпанный металлическими клёпками, служил также и подобием разгрузки, позволяющей разместить запасные магазины для пистолета, гранаты и ещё кучу всякой полезной мелочи. На спине клёпки образовывали надпись "Рок-н-ролл жив!", а спереди – "S.T.A.L.K.E.R.".