Проклятый
Шрифт:
Говард продолжал гнать свой танк на юг, очень сухо отвечал командующему и командирам бронемашин на их вопросы. О чем тут можно было говорить? Им только что надрали задницу дегенераты, которых никто и за людей тут не считал. Они не просто подбили технику, которую потом американцы с российскими или бы вытащили или уничтожили. Дегенераты нанесли унизительное поражение полностью укомплектованной и хорошо обученной армии за какие-то пятнадцать минут. Они даже ухитрились поставить себе на службу огромного монстра.
«Если они дегенераты,» — подумал майор. «То мы тогда кто?»
Ответа у Говарда не было. В его сердце поселилась какая-то тоска. Противная, склизкая, выводящая из себя. Очень сильно захотелось выпить, чтоб хотя бы
Дроны израильских встретили плотным огнём который позволил значительно сократить возможные потери. Стая летающих гробовщиков, вынырнувшая из-за леса смогла только навсегда заземлить четыре пустых грузовика, две «Ошки» и «Страйкер». Командующий пообещал скорый ответный удар по конкурентам. Все имевшиеся на авианосцах беспилотники были сразу же подняты в воздух после сообщения о появлении БТРов израильтян на востоке. Им оставалось до проклятых конкурентов всего пару минут лета. Ещё несколько десятков дронов отзывались для замены малых осколочных ракет на авиабомбы, и нового удара с помощью них.
После этой никому не интересной информации командующий поблагодарил своих солдат, и поздравил их с отлично проведённой операцией. Вышестоящее руководство было полностью удовлетворёно полученными тремя миллиардами долларов.
Неприятные подробности войны с дегенератами, размышлял Чарльз сидя на своём «авианосце», он в своём будущем докладе руководству конечно же опустит. Генералам на Земле знать о разных местных нюансах совсем не обязательно. Чарльз только сообщит им о больших потерях полученных от северных, и отличных перспективах торговли с Речниками. Главными противниками по его мнению должны будут стать теперь израильские, которых нужно полностью выдавить из «треугольника». Чтобы больше не мешали.
Пока командующий сидя на «авианосце» размышлял о новых реалиях Улья с которыми ему пришлось столкнуться, Говард продолжал свое траурное возвращение на базу. Его отвратительное настроение разделяли и другие танкисты. Кто-то из них снова врубил музыку по рации, и она очень точно передала общий настрой.
Such a lonely day And it's mine The most loneliest day of my life Such a lonely day Should be banned It's a day that I can't stand Such a lonely day Shouldn't exist It's a day that I'll never miss ………. Such a lonely day And it's mine It's a day that I'm glad I survived Такой одинокий день и он мой это самый одинокий день в моей жизни Такой одинокий день он должен быть запрещен это день, который я не смогу вынести Такой одинокий день он не должен существовать это день, ко которому я никогда не буду скучать ……… Такой одинокий день и он мой это день, в который я рад что выжилДжеймс Стюарт получив подтверждение о прибытии бензовоза, грузовиков и транспортеров в Северный лес дал разрешение на возвращение всей своей техники и солдат на прибрежную
Однако благодаря его умелому руководству дегенераты были отброшены, а южные просто размазаны метким огнём артиллерии. И это при том, что снабжение группировки за последнюю неделю было просто отвратительным. Нужно было, по его мнению, копить силы на «железный кулак», а не распылять их на поддержание совершенно не эффективного «овала».
«Теперь на то, чтобы переправить в Улей достаточное количество техники, людей и боеприпасов уйдёт много времени,» — подумал Джеймс. «А через три недели срок его контракта истекает, и продлить его он не согласится ни при каких условиях. Пусть ищут другого дурака, который будет воевать с дегенератами, у которых имеются такие вот сенсы. Он обойдётся и теми миллионами, что заработал за этот год.»
В то время как командующий северных подсчитывал свои доходы, Компас подсчитывал свои потери. Четверо убитых стронгов и пятнадцать тяжело раненых — это был не самый плохой результат и для обычного штурма. В этот раз удалось с такими потерями уничтожить сразу три группировки. Троих стронгов потеряли при атаке северных. Последний стронг-снайпер погиб в южном лесу, неудачно угодив под ракеты. Потери среди рейдеров и новичков в этот раз были совсем крошечные. Они исчислялись не сотнями, а единицами.
Два рейдера были убиты внешниками, которые прятались в подземных тоннелях южного сектора. Этих внешников рейдеры в плен брать не стали. Их, раненых, медленно порезали на куски прямо в тоннеле. Большинство внешников все же согласилось сдаться добровольно. Рейдеры смогли даже выманить из поверженной бронетехники внешников оставшиеся в живых экипажи.
Сначала им на довольно неплохом английском пообещали притащить к их технике огромные фугасы или снова выпустить погулять Тузика. Такие угрозы не возымели действия. Солдаты в масках знали что фугасов у дегенератов нет. Русское слово «тузик» американцев напугало, но не сильно. В то, что стронги умеют управлять монстрами, внешники не поверили. Такими способностями по слухам обладали только очень редкие килдинги.
Рейдеры, которым в отсутствии стронгов доверили охрану границы, перешли к следующей стадии запугивания. Экипажи упертых внешников принялись уговаривать свои же слюнтявые сослуживцы. Они сообщили что у этих замечательных иммунных ребят теперь имеются танки, которые уничтожат сейчас не послушных козлов-внешников в считанные секунды. После этой стадии запугивания внешники сдались. Никого расстреливать в упор бронебойными снарядами не пришлось.
Такие снаряды были в Улье крайне редки и стоили очень дорого. Компас, который сейчас наблюдал процесс выгрузки ценного боеприпаса из подземных схронов не мог поверить в свою удачу. Два схрона с бронебойными, кумулятивными и осколочно-фугасными танковыми снарядами российского и натовского образца были забиты под завязку. Ещё лучше обстояли дела со снарядами к самоходкам и бронетранспортерам, патронами к различным видов стрелкового оружия.
Внешники подготовились к своему наступлению серьёзно. Они учли возможные потери боеприпасов от артобстрелов северных, и взяли их с большим запасом. Они не учли только маленькую худенькую девочку, которая уничтожила почти два десятка их складов, технику и вызвала настоящую панику среди солдат.
Эта девочка сейчас, спустя всего час после того, как она оказалась на волосок от смерти, лежала на диванчике столовой и подсчитывала свои барыши. Сколько ей даст дядя Компас за продуктовые склады и схрон с бинтами, шприцами и туалетной бумагой, она не видела. А вот за каждый из двадцати четырех складов с боеприпасами, которые она спасла, не подпустив к ним внешников, ментату придётся выложить уж никак не меньше чем по сто очков.