Проклятый
Шрифт:
Белые цветы спиреи широкими мазками украшали гигантское полотно. Бело-зелёные кусты бузины круглыми помпончиками наполняли густые травяные лужайки. Большие кусты репейника соревновались с лопухами, лебедой и крапивой. Горящие машины на переднем плане украшали пейзаж кисти неизвестного художника. Клава сидя на башне своего, уже ставшего таким родным танка в обнимку с Ричардом напевала:
A vacation in a foreign land Uncle Sam does the best he can You're in the army now Oh, oh, you're in the army now ………… Hand grenades flying over your head Missiles flying over your head If you want to survive get out of bed You're in the army now Oh, oh, you're in the army now Shots ring out in the dad of night The sergeant calls: stand up and fight You're in the army now Oh, oh, you're in the army now ………… Night is falling and you just can't see Is this illusion or reality You're in the army now Oh, oh, you're in the army now You're in the army now Oh, oh, you're in the army now КаникулыРядом со сладкой парочкой на броне примостился и Никифор. Он что-то курил и, судя по периодически недовольному выражению лица Ричарда, когда на него попадали клубы дыма, что-то очень забористое. Солнце над головой светило сегодня особенно сильно, так что было довольно жарко. Клава даже сняла рубашку, успев вовремя поймать падающего с брони Ричарда. Жизнь казалось просто замечательной. Весь кайф только опять пытался испортить противный голос рации доносившийся из люка. Клава попросила наводчика Джона её выключить и пение продолжилось. Помимо Никифора к концерту подключались все новые и новые стронги.
Ой, мороз-мороз, не морозь меня, Не морозь меня, моего коня. Не морозь меня, моего коня. Моего коня, белогривого, У меня жена, ох, ревнивая. У меня жена, ох, ревнивая. У меня жена раскрасавица, А приду домой, всё ругается. А приду домой, всё ругается. Я приду домой на закате дня, Обниму жену, напою коня. Обниму жену, напою коня.Клава в порыве чувств стянула с Ричарда маску, расцеловала в засос и дала выпить живчика. После того как её новый друг прокашлялся пение продолжилось.
Разлука, ты, разлука, Чужая сторона, Никто нас не разлучит, Лишь мать сыра земля. Никто нас не разлучит, Лишь мать сыра земля. Всегда, всегда навеки Так жалобно пою, И нас с тобою милой Разлуке предаю. И нас с тобою милой Разлуке предаю. Зачем нам разлучаться, Зачем в разлуке жить, Не лучше ль повенчаться И жить да не тужить. Не лучше ль повенчаться И жить да не тужить. Разлука, ты, разлука, Чужая сторона, Никто нас не разлучит, Лишь мать сыра земля. Никто нас не разлучит, Лишь мать сыра земля.Пока весёлая компания пела, в соседнем танке Кубань с Жемчугом в это время брали уроки управления бронированным транспортным средством. В танке было довольно тесно, особенно если учесть что для обеспечения комфорта в процессе передачи знаний были задействована
Бинго в это время со своей группой доставал из найденного схрона внешников ящики с автоматными и пулеметными патронами. Автоматные в основном были 5,56*45, а для крупнокалиберных пулеметов 12,7 *99. Их грузили в один из «Страйкеров». Патроны для пулемётов 7,62*51, ящики с которыми достали из под земли, а также из танков и «Динго», стронги разобрали моментально. Они шли и под «Скары» (FN SCAR-H) и под «Сиги» (SIG SG751), и под HK-417.
Все эти автоматы, найденные на поле боя конечно же в первую очередь всегда доставались стронгам. Практически все снайперские винтовки на стронговской базе также использовали этот патрон. Под него даже можно было изредка встретить автоматы «Кольт» (Colt CM901). За несколько дней пребывания в стронговском стабе Берет это все уже успел выяснить.
Теперь, наблюдая процесс исчезновения ценных патронов в карманах зеленых разгрузок здоровяк поглядывал на свою «Беретту». Ствол на ней он до сих пор не поменял. Это не имело никакого смысла, ведь патроны 7,62*39 найти было очень сложно. Можно было конечно попросить к примеру калаш. И его бы дали. А вот патроны к нему нет. Стронгом он пока что не был и когда сможет им стать, было не понятно. Сегодня он успел дать только несколько коротких очередей по торчащим из травы убегающим внешникам.
От кустов где он прятался со Скрипачем и Барином до жаркой схватки было не меньше двух сотен метров, и всю основную работу по уничтожению внешников взяли на себя стронги. Он находился скорее в роли наблюдателя. Рейдеры за его спиной сделали и того меньше. Барин и Скрипач произвели, наверное, одиночными три выстрела на двоих. А потом только наблюдали как горящие бронемашины внешников взрываются одна за другой.
Скорость уничтожения техники Берета удивила. Одним, почти дружным залпом была уничтожена большая часть вражеских машин. Вторым залпом добили остальных. Автоматчики в масках также угодили в мясорубку. Если кто из них и пытался отстреливаться, то это было совершенно незаметно в том шквале огня, что обрушился на них. В таком замесе очутиться бы не хотелось. А наверняка, подумал Берет, и внешники могут устраивать такое же давление на позиции иммунных. И в этот момент лучше всего сидеть под землёй.
Как только взрывы прекратились, и вперёд двинулись «Ошки», Берет бросился на помощь. Помочь он не успел. Всех солдат в масках уже добили. И вот теперь он наблюдал дележ стронгами трофеев. Потом из одного подземного хранилища бойцы извлекли один ящик мин для восьмидесяти одно миллиметровых миномётов. Сами минометы в количестве пяти штук валялись возле гаубиц. Больше никаких боеприпасов найдено не было.
Когда Циклоп нашёл склад с сухими пайками, консервами и бутилированной водой, здоровяк подошёл поближе в надежде что-нибудь получить. Берет попытался понять сложную систему обеззараживания солдата перед приёмом пищи в специальных прозрачных пластиковых капсулах, но голод не давал ему сосредоточиться. У него явно наблюдался переизбыток аппетита, и он решил при первом удобном случае переговорить об этом с Телескопом.
Берет выпросил один из амерских калорийных пакетов и навалился спиной на танк. Стоя рядом со слегка осипшим Земляком, умело выводящим мелодию местного стронговского хита, он наблюдал, как непонятно откуда возникший Кусок шустро раздевает мёртвых внешников стягивая с них берцы и ремни. Окровавленные рубашки и брюки утрамбовывались в мешки с феноменальной скоростью. Стронги не обращали на ловкого скрягу никакого внимания. Им было не до этого. Они пели свою песню.
Круглые мины под соснами ждут Отпечатков наших ног Кластеров пыль на сапогах Чёрное солнце, сумрачный бред Снова слишком дорогой урок Мне все равно. Да пошли они нах Чьи-то брови на рукаве Чьи-то чёрные брови на рукаве Пожелай мне удачи в бою Пожела-а-ай не попасться в этой траве Не попасться в этой траве Пожелай мне удачи, пожела-а-ай мне удачиКто именно сподобился на такую переделку песни, было уже не известно. Да никого это и не интересовало. Главное что эта песня была своя. И вокруг все были свои. И земля под ногами была своя. И на этой земле лежали мёртвые враги. Теперь можно было заняться теми внешниками, что сидели совсем рядом на границе в небольших бункерах. И были до сих пор живы.
Восемь бункеров с крупнокалиберными пулемётами в амбразурах охраняли сплошное минное поле на границе. Там же несли нелёгкую вахту автоматчики. Во время штурмов которые проводили иммунные они отбивались от них как могли или просто прятались за бетонными стенами вызывая минометные обстрелы по рации. Когда приходил черёд внешников вскрывать оборону дегенератов солдаты в масках следили за тем чтобы никто из шустрых солдат не выглядывал из своих нор.