Проклятый вор
Шрифт:
– Встретишь, передавай от меня привет. Я вернусь в игру, как только смогу.
– ОК. Мы подождем тебя у города.
– Хорошо. Если что - пишите в личку.
Но прежде чем покинуть игру, я решил прочитать полученное ранее сообщение. Интересно, что хотела сказать Кареока?
Поздравляю, у тебя появился еще один кровник! Рано или поздно мы до тебя доберемся. Так что вешайся, урод!
Подписи не было, но итак понятно, что писала не Кареока, а...
Сатаниэль.
Первым побуждением было запретить ему доступ в личку, но я все же передумал. Подозреваю, что это было не последнее сообщение от моего заклятого друга, а знать о намерениях противников никогда не помешает.
Сообщение я оставил без ответа.
И вышел из игры...
– Что случилось?- спросил я маму. Она выглядела слишком взволнованной.
– Сейчас придет Николай Сергеевич,- сказала она, нервно теребя влажный платок. В купе с покрасневшими глазами не трудно было догадаться, что она совсем недавно плакала. Но была при этом не расстроенной, а, скорее, загадочной.
Николай Сергеевич - мой лечащий доктор. Ну, как лечащий... Понятное дело, что вылечить меня он не мог, приходил раз в месяц, осматривал, утешал. Не бесплатно, конечно. Но в отличие от своего коллеги, втюхавшего нам ГВР, этот был реалистом и прагматиком и не разбрасывался обнадеживающими обещаниями. Приходил не потому, что на что-то надеялся, а по просьбе матери, до сих пор тешившей надежду на то, что ее чадо рано или поздно встанет на ноги. Впрочем, ни на что особо рассчитывая, я в глубине души каждый раз ждал его прихода. А вдруг...
– Разве сегодня уже пятница?
Николай Сергеевич приходил в последнюю пятницу месяца.
– Совсем заигрался,- устало улыбнулась мама.- Нет, конечно, сегодня вторник.
– А с каких пор он приходит по вторникам?
– Это я его попросила сегодня прийти.
– Зачем?- насторожился я.
От меня не ускользнуло ее горячее желание поделиться чем-то сокровенным. Но она смешалась и сказала совсем другое:
– Нет, не хочу сглазить. Поговорим после того, как тебя осмотрит Николай Сергеевич.
Я пристально посмотрел на маму. Ее волнение оказалось заразительным. Я чувствовал, что она скрывает что-то важное, касающееся именно меня, а раз уж в дело оказался замешан еще и доктор...
– Нет, нет, нет,- покачал я головой.- Давай колись, раз уж начала. А то я окочурюсь от любопытства прежде, чем появится Николай Сергеевич.
Она хотела ЭТО сказать, но что-то ей мешало. И все же она решилась.
– Я сегодня пораньше вернулась домой...
– Я заметил. А дальше?
– Зашла в твою комнату, хотела поправить плед и...
– И?- Каждое слово приходилось
– Мне показалось... Нет, все-таки давай лучше дождемся Николая....
– Мама!!!
– Ну, в общем, мне показалось, что твои пальцы шевелятся,- сказала она и вздохнула так, словно сбросила с плеч тяжкий груз.
– Да ну? Вот так что ли?- я поднял руку и изобразил неприкаянного зомби, пытающегося сцапать жертву.
– Я имею в виду пальцы на ногах,- не оценив мою шутку, совсем тихо сказала мама.- Они дрожали...
А вот это на самом деле не смешно.
Зловещая гримаса сползла с моего лица, сменившись растерянностью. Я поспешно подтянул плед, обнажив худые ноги в белых носочках. Уставившись на них, я изо всех сил попытался напрячь дряблые, усохшие, безвольные мышцы. Со стороны я, должно быть, напоминал безумца, пытавшегося силой мысли сдвинуть с места посторонний неподъемный предмет. В общем-то, так оно и было: я не чувствовал ног - хоть шипами коли, хоть на костре жарь. Конечности были моим продолжением, но жили при этом в каком-то другом измерении, до которого ни дотянуться, ни докричаться.
Нет, никакого движения. Пальцы на ногах не сдвинулись ни на микрон.
– Извини, Макарушка, я не хотела тебя расстроить.- Ее глаза снова стали мокрыми.
– Ничего,- не своим голосом проговорил я, откинувшись на кресло и закрыв глаза.- Я уже привык к тому, что я деревянный по пояс.
– Не говори так,- разрыдалась она.
Пришлось ее утешать. Молча, пряча свои слезы...
Николай Сергеевич пришел через полчаса. Сначала они с мамой шушукались в прихожей. Она снова плакала, а он отвечал тихо и, кажется, сердито. Потом заговорщики появились в моей комнате. Оба собранные, напряженные.
– Привет, Макар,- поздоровался доктор, избегая моего взгляда.
Он осмотрел мои ноги, помял пальцами, постучал молоточком, поколол иголкой, наблюдая за мышечной реакцией...
Лицо у него было при этом непроницаемое - прирожденный игрок в покер. Лишь бережно накрыв мои ноги пледом, он посмотрел мне в глаза...
Увы. В них не было ни капли надежды.
Ободряюще дернув щекой, он взлохматил волосы на моей голове и первым вышел из комнаты, даже не попрощавшись. Мама стремглав выскочила за ним следом, и снова послышался приглушенный двухголосый шепот.
А я закинул руки за голову и закрыл глаза.
Пора было привыкнуть к мысли, что ЭТО навсегда.
Но надежда... Она не хотела умирать раньше меня и временами напоминала о себе, причиняя острую долго не проходящую душевную боль...