Проклятый лес
Шрифт:
Не пройдут они мимо. Только не сейчас.
Внутрь комнатки с треском обвалилась трухлявая дверь и рассыпалась на части, подняв едкую пыль. Первым ворвался лысый тощий тип средних лет, с прищуренными злыми глазами. Следом попытались полезть остальные — такая же голытьба, вооруженная чем попало.
— А ну стоять! Куда прешь, отребье? — гаркнул я так, что чуть голос не сорвал. Некоторые замерли как вкопанные, в дверях возникла толчея.
Мью подскочил со своей лежанки и выхватил припрятанный где-то нож.
— Чего надо, Босой? Чарьи обожрался?
Незваный гость и правда
— Слыхали небось, в городе беглый объявился. Аж из самого Кань-Лага к нам добрался, — и Босой с вызовом посмотрел на меня. — Щедрую награду обещают тому, кто прикончит его или укажет страже.
— А много ли дают? — осклабился Мью, выходя чуть вперед. — Вечно тебе спокойно не сидится. Знаешь же, что псы брехают чаще, чем платят.
— Десяток золотом, — выдал другой мужик, тощий и высокий. Он стоял пригнувшись, не умещаясь под низкий потолок. — Все без обмана, старый.
— Здесь вам чего надо? — я тоже сделал шаг вперед, не сводя взгляда с Босого. Тот подобрался и поудобнее перехватил рукоять ржавого мясницкого ножа.
“Ну прям кухонная разборка в стиле Джеки Чана”, — мелькнула в голове не очень понятная, но почему-то показавшаяся уместной фраза.
— Мы думаем, что ты и есть тот беглый, — выдал лысый и облизнул губы. — Да, братва?
За его спиной одобрительно зашумели и сзади стали напирать желающие войти к нам.
— Окстись, Босой, — вмешался Мью. — Я сам видел, как смотрители парня в грот притащили. С чего им его отпускать, а потом опять ловить? Ошибся ты!
— По приметам похож. Притащим его, а там пусть сами разбираются! — выкрикнул третий мужик, успевший наполовину пролезть в разломанную дверь. Он таращился на меня одним глазом, а второго у него и не было. И отсутствовала часть уха, как я успел заметить.
Мью покосился на меня, но не отступил.
— Да вы что, братцы? — начал было он, но снаружи снова поднялся шум.
— Хватит лясы точить! Вытаскивайте его сюда!
— Ладно же…, — я медленно кивнул, не сводя глаз с голытьбы.
И без замаха со всей дури перетянул Босому поварехой поперек рожи, метя по зубам. Те так и брызнули в угол, а он сам с воем покатился на пол, отлетев в сторону. Тощего я пнул по яйцам и от души добавил в ухо рукоять своего оружия, когда он рухнул на колени. Одноглазый хотел было убраться обратно, но его втолкнули внутрь и он повалился на пол, споткнувшись о скорчившегося у входа тощего. Бам! Бам! Черпак поварешки звонко столкнулся с его черепом, заставив выронить дубинку и с криком схватиться за голову.
А следом уже лезли следующие непрошеные гости. Косяк двери и часть стены не выдержали напора и рухнули, засыпав обломками лежащих и воющих от боли раненых.
От следующего удара, пришедшегося прямо по носу бородатого краснорожего мужика, поварешка сломалась, оставив у меня в руке только обломок рукоятки.
Я вбил его в горло следующему и он опрокинулся назад, пытаясь удержать в себе хлещущую наружу кровь.
— Берегись! — заорал
Дернув на себя следующего противника, я впечатал кулак ему в нос, и подхватил выпавшую из чьих-то грязных лап дубинку. И едва успел подставить ее по удар Босого, неожиданно быстрый и сильный. Под градом ударов, которые он обрушил на меня, пришлось отступать. А разный сброд продолжал набиваться в кривую халупу Мью.
Улучив момент, я влепил Босому дубинкой прямо в середину лба, разбив его в кровь. Многих такое вырубило бы сразу, но этот только упал на задницу, тряся лысой головой. Добавив ногой, я очень пожалел, что на мне нет сапог, но и так, удар свернул челюсть и опрокинул врага на спину.
Хибара ходила ходуном и хилая крыша грозила вот-то рухнуть.
Рванув к окну, я вышиб тонкие рейки и выпрыгнул наружу, оттолкнув несколько мальчуганов, наблюдавших за кипящим внутри боем. Завидев меня, они бросились в стороны, и только один, самый младший, растерялся, уронив челюсть и широко распахнув глаза. Окровавленная дубинка притягивала его взгляд, наверное, даже больше, чем я сам, сразу бросившийся прочь.
Петляя между трущобными домишками, я удалялся все дальше от жилища Мью, от почти разрушенного дома старика спасшего меня себе на погибель. Встреченные местные глазели на бегущего, забрызганного кровью человека, рыскающего глазами по сторонам, и старались убраться в сторону, от греха подальше.
Дубинку я укрыл под одежду, а лицо умыл, зачерпнув воды в какой-то лохани. Затем, сорвав с веревки тряпье, завернулся в него и зашагал спокойнее, поглядывая себе под ноги и по сторонам из-под импровизированного капюшона.
Ищут меня, это несомненно. Раз приятель Босого сказал про приметы, то совпадение слишком уж явное.
На Арене я единственный, кто остался жив. Иначе бы меня там прикончил следующий смертник. С копьем в боку я был не способен сопротивляться. Победителю Арены оставляют жизнь, какой бы тяжести преступление на нем не висело, это закон, неоспоримая воля Императора. А чтобы потом вышвырнуть лишенного памяти счастливчика на корм рыбам — про это в законе никакого запрета нет. Или как быть, если преступлений много?
«Мы отпустили его, он свободен!»
Может сдохнуть от ран или просто утонуть, если повезет.
Кулаки против воли сжались, я чувствовал, что вовлечен в какую-то смертельную игру. Но как же трудно, когда не помнишь ее правил…
Привалившись к выщербленной временем каменной кладке, невесть как сохранившейся в этих нищих кварталах, я некоторое время осматривался, пытаясь понять, где оказался. До порта отсюда не очень далеко, но большинство развалюх заброшено или покинуто жителями. И судя по всему, довольно давно. Часть построек уже успели растащить предприимчивые бедняки. Но там, где я сейчас стоял, все было нетронутым. Как будто люди просто ушли.