Проклятый город

Гарднер Эрл Стенли

— А у меня для тебя только одна новость. Ты уволен.

Кейси разинул рот, а Уэйд замер с выпученными глазами.

— Уволен?

Удивление Кейси быстро уступило место злости. Он едва не выругался. Не потому, что его выкинули, не впервой. Но Блэйн задавил его наступательный порыв, перехватил инициативу, и это раздражало сильнее новости об увольнении.

— Уволен. Одна из твоих гениальных творческих находок, Блэйн?

— Не моих. Это Фессендон. Он случайно обнаружил твой снимок. Тот самый, который он уже уничтожил. Выходит, ты

его надул. Какому боссу это понравится…

— Надул — и слава богу.

Кейси оперся о стол Блэйна обеими руками и стоял так, пока не вывалил все о снимке, о его значении для полиции и для суда, а также о мотивах своих благородных и оправданных действий. Весьма собою удовлетворенный, Кейси оттолкнулся от стола и выпрямился.

В глазах Блэйна он заметил какой-то непонятный блеск. Какую-то искорку юмора, что ли… Но юмора мрачного.

Кейси отмахнулся от впечатления, и это мысленное усилие несколько его успокоило. Он почти перестал злиться, более трезво оценил ситуацию и снова разозлился.

На этот раз гнев его получил логическое обоснование и окрасился усталым разочарованием. Странное ощущение, но вполне понятное. С половины пятого такой ритм, такие нагрузки… Бешеная активность, близость смерти, постоянное напряжение, беспокойство за жизнь Тома Уэйда…

Саднила рана в боку, раздражало сознание того, что Блэйн, несимпатичный, но несгибаемый Блэйн выдал его руководству.

— Да и ладно, — равнодушно проронил Кейси, не заботясь даже, чтобы голос звучал презрительно. — Я работал здесь, потому что ты, Блэйн, играл по правилам и казался мне справедливым парнем. Потому что ты печатал новости, не прислушиваясь к кваканью толстых кошельков. Но если Фессендон положил тебя в карман… Что ж, тогда мне здесь делать нечего. Не готов я работать с брехуном.

— Кто брехун? Я брехун? — взвился Блэйн.

— Джадсон не звонил в редакцию. Я его спросил.

— Он не… — Блэйн побагровел и поднялся из-за стола.

— Очевидно, этот юбочник Ли Фессендон…

Блэйн резко развернулся и направился к двери. Кейси последовал за ним, продолжая излагать свою версию. За компанию поплелся за ними и Уэйд. Блэйн подошел к кабинету Фессендона, распахнул дверь.

Фессендон, завидя Блэйна, улыбнулся, но улыбка его увяла, когда Блэйн открыл рот:

— Ты сказал, что Джадсон запретил печатать снимок Кейси.

— Да, запретил… — подтвердил Фессендон, избегая взгляда Блэйна.

— А Кейси утверждает, что Джадсон здесь ни при чем.

— Значит, ты Кейси веришь, а мне нет?

— Естественно. И сейчас, и когда угодно. Когда я согласился остаться в редакции, я поставил условием, что веду газету так, как считаю нужным. И на ваши жульнические махинации я согласия не давал.

— Что за тон! — возмутился Фессендон.

— А что, плохо слышно?

Фессендон шагнул вперед с угрожающим видом:

— Я руковожу газетой, и, когда Ли о чем-то меня просит, мое дело, выслушать его или нет. Если мне будет нужно, я обращусь к вам за советом.

—

Значит, я выполнил пожелание вашего слабого в коленках братика, — усмехнулся Блэйн.

— Вы уволены! — крикнул ему Фессендон.

— Что ж, нас двое…

— Трое! — крикнул сзади Уэйд.

— Трое, — повторил Блэйн. — Я у народа не слишком популярен, меня считают чем-то вроде бездушного погонялы, надсмотрщика на плантации. Но у меня сложилась репутация, которой я дорожу. Все знают, что я играю по правилам. Кейси первый смог меня упрекнуть в нарушении правил, и не без основания. И его упрек я переадресую вам, мистер Фессендон. Вы лжец, лицемер…

Фессендон оскалил зубы и ударил Блэйна в ухо, тот покачнулся. Кейси рванулся вперед, но Блэйн сдержал его:

— Нет, это мой вопрос.

Фессендон замахнулся снова, но на этот раз Блэйн был начеку. Он уклонился и погрузил левый кулак в живот главного редактора. Тот согнулся, и Блэйн выпрямил его правой в челюсть. Фессендон рухнул, закрыв лицо ладонями.

Трое вышли из шикарного кабинета. Блэйн вернулся к своему столу, собрал в портфель нехитрые пожитки, запер стол, оделся.

— Чего застыли? Пошли отсюда! — прикрикнул он на Кейси и Уэйда.

— А ты ведь знаешь, что у меня горяченькие снимки, — ухмыльнулся Кейси.

— Не знаю и знать не желаю. Их и в «Экспресс» возьмут, не торгуясь, и в «Миррор» с руками оторвут. — Блэйн выругался. — Ну и слава богу, расплевались. Я все равно уже созрел, надоел он мне. А эта твоя пластинка — последняя капля.

На физиономии Кейси появилась довольная ухмылка. Усталость как рукой сняло. Приятно отделаться от Фессендона, еще приятнее убедиться, что Блэйн играет по правилам, лучше всего, что Уэйд уцелел.

— Ну, что теперь? — спросил он.

— Теперь позвоню Гилману в «Экспресс» и спрошу, нужен ли ему редактор и пара фотокамер почти задаром. Но прежде всего, — заявил Блэйн, выходя из лифта, — заглянем к Стиву и зальем это дело. Надо отпраздновать.

— Дело говоришь, — согласился Кейси.

— Только чтоб пивком не ограничиваться, — усмехнулся Уэйд с некоторой долей недоверия к «старикам».

Two Murders, One Crime

Cornell Woolrich

С Корнеллом Вулричем (1903–1968) как создателем захватывающих дух криминальных историй можно сравнить лишь Эдгара Аллана По, хотя по количеству созданного По значительно отстает от Вулрича, признанного певца тьмы.

Фигура печальная и одинокая (он посвящал книги комнатам гостиниц и своей пишущей машинке), Вулрич — крупнейший мастер «черной» литературы всех времен. Благодаря головокружительному развитию сюжета, которое можно встретить, пожалуй, лишь у совершенно нечитаемого Гарри Стивена Килера, читатель прощает ему или пропускает незамеченными стилистические недостатки, которые уничтожили бы менее значительного писателя.