Проклятый дом
Шрифт:
Возня и беготня на лугу продолжались допоздна, но вот наконец Татьяна повела детей укладываться. Лев подошел к ней и тихо произнес:
– Перед тем как лечь спать, обязательно заприте дверь детской и ключ оставьте в замке. Понимаете? Ключ должен остаться в замке, это очень важно. И вот еще что. Вы не заметили, среди детских игрушек нет ли чего-то вроде колокольчиков, чего-то, что может звенеть?
– Да, я видела в игрушках целый набор колокольчиков, – так же тихо ответила Татьяна.
– В таком случае повяжите эти колокольчики на ручку двери, а также на ручки двух окон, которые есть в детской. Вы спите достаточно чутко?
– Ну… нет, не совсем, – призналась
– Нет, не надо, иначе вы завтра весь день будете клевать носом и не сможете выполнять свою работу. Спите спокойно – прислушиваться к тому, что происходит в вашей комнате, буду я, – улыбнулся Лев.
– Но ведь вы спите на первом этаже… – возразила Татьяна.
– Нет, правильнее сказать, что моя база располагается на первом этаже. А сам я постараюсь находиться везде, где потребуется. Значит, не забудете сделать, что я сказал?
– Нет, не забуду, – обещала гувернантка и вместе с детьми отправилась наверх.
Адвокат Бессонов также попрощался с хозяйкой, сказал, что хочет сегодня пораньше лечь спать, потому что очень устал, и ушел к себе. Светлана Павловна устроилась в гостиной, рядом присели ее брат и Настя, и они затеяли разговор о воспитании детей, о хозяйстве. Гуров не собирался в нем участвовать, да это было бы и неудобно. Он снова вышел во двор. Уже наступила ночь. Было совсем тихо, только в той стороне, где находилась деревня Ключи, слышался собачий лай. Лев подошел к воротам – он хотел убедиться, что они закрыты. Да, ворота были заперты – их крепко удерживал магнитный замок. «Да, но ведь этот замок управляется с пульта, – подумал он. – Что, если провод, проходящий через подвал, позволяет отключать и этот замок? Тогда некто, владеющий этим проводом, может в любой момент открыть ворота. Черт возьми, почему я вообще оставил этот провод в неприкосновенности? Я должен создать «невидимке» как можно больше помех. Вряд ли он откажется от своего замысла – извести всю семью Кирилловых (если, конечно, у него есть такой замысел). Но в любом случае надо помешать ему. Сделаю это прямо сейчас!»
Гуров нащупал в кармане перочинный нож и вернулся в дом. В холле было почти темно – горел лишь ночник, расположенный низко, у самого пола. В гостиной тоже было включено только одно бра, и ему сначала показалось, что в комнате никого нет. Однако, когда он вошел, его окликнул голос Светланы Кирилловой:
– Что, вы тоже идете ложиться, Лев Иванович?
– Нет, я пока не ложусь, – ответил Гуров, подходя к ней. – А вам, Светлана Павловна, отдых бы не помешал. Вы выглядите совершенно измотанной.
– Да, я сейчас лягу, – согласилась хозяйка. – Но честно скажу, мне почему-то тревожно.
– Тревожно?
– Ну да. Разве мне не о чем тревожиться? Татьяна Борисовна передала мне ваш с ней разговор. Я поняла, что вы беспокоитесь за судьбу детей. Вот и я, как мать, тоже об этом беспокоюсь.
– Поверьте, я беспокоюсь о судьбе ваших детей и о вашей собственной судьбе ничуть не меньше. Я и остался здесь для того, чтобы вас защитить, чтобы с вами ничего не случилось.
– То есть, как я понимаю, вы вообще не собираетесь сегодня спать?
– Нет, я надеюсь, что какое-то время мне удастся подремать, – ответил Лев. – Мне ведь много не надо – достаточно пары часов. Это профессиональное, я привык к такому режиму.
– Что ж, в таком случае я, пожалуй, отправлюсь к себе, – произнесла Светлана, поднимаясь с кресла. – Даже не знаю, чего вам пожелать. «Спокойной ночи» прозвучит, пожалуй, издевкой. Может быть, «счастливой охоты»?
– Да, такое пожелание,
– Я поставлю на подоконник вазу. Если кто-то ко мне полезет, она упадет и разобьется.
– Что ж, это хорошее решение. Итак, желаю вам спокойной ночи!
Лев проводил взглядом Светлану Павловну, пока она поднималась по лестнице, пока входила к себе в спальню, потом пересек гостиную и вступил в коридор, ведущий к двери подвала. По пути заглянул в свою комнату. Не включая свет, достал фонарик и осмотрел ее. Все было в порядке. Он закрыл дверь и пошел дальше. А когда проходил мимо двери второй комнаты, которую собиралась занять Татьяна Красовская, ему вдруг послышался какой-то звук. Лев резко открыл дверь, шагнул в комнату и снова включил фонарик. Нет, никого. Только слегка развевалась от ветра занавеска на открытом окне. «Все-таки Татьяна Борисовна – не совсем аккуратный человек, – подумал Лев. – Надо же, оставила окно открытым».
Он подошел к окну, закрыл раму, задвинул шпингалет, обратив внимание на то, как легко, без малейшего скрипа, двигаются в пазах шпингалеты. Затем, снова выйдя в коридор, открыл третью дверь и, спустившись в подвал, вставил ключ в замочную скважину. Но поворачивать ключ не пришлось, так как дверь была не заперта. Кто-то уже успел побывать здесь раньше его. Едва Лев успел осознать это, как вдруг уловил где-то в глубине дома чьи-то осторожные шаги. Кто-то пробежал, что-то тихо стукнуло – может, дверь, а может, створка какого-нибудь шкафа.
Он резко развернулся, бросился назад, в гостиную, но, не добежав до двери гостиной, увидел, как слабый свет из расположенного в гостиной бра мигнул и погас. И вообще весь свет в доме погас. «Он выключил все лампочки! – мелькнуло у него в голове. – Я не успел перерезать провод, и он меня опередил, успел им воспользоваться. Вот дьявол, он все время меня опережает! Но что он задумал? Кому сейчас угрожает опасность?»
Первым побуждением Гурова было включить фонарик и броситься на второй этаж – проверить двери детской комнаты и спальни Светланы Кирилловой. Однако он не двинулся с места и весь обратился в слух. Он был твердо уверен, что неизвестный, затеявший с ним игру в кошки-мышки, находится где-то здесь, в доме, и, скорее всего, совсем близко. А еще он знал, что лишь немногие люди, прошедшие специальную подготовку, способны двигаться в темноте совершенно бесшумно, и очень надеялся, что его противник не прошел такой подготовки. И он ждал, когда неизвестный хоть чем-нибудь выдаст себя.
Так прошло пять минут… Потом еще пять или шесть… Гуров умел ждать. Не зря он долгие часы проводил в засадах, ожидая, пока появится преступник. И вот, наконец, послышался едва различимый шорох. Звук шел не со второго этажа, не со стороны детской, а со стороны столовой. Стараясь двигаться бесшумно, Лев кинулся туда. Вбежал в столовую и остановился. Здесь было еще темнее, чем в гостиной, но он не стал включать фонарик – свет фонаря выдал бы его врагу. Поэтому он подождал минуту, пока глаза привыкли к темноте, и двинулся в обход обеденного стола, стараясь понять, откуда донесся услышанный им шорох. Это был звук чьих-то шагов? Или звук открываемой двери? Он ждал, слушал… И снова тот же звук, только теперь он доносился из кухни. Лев осторожно подкрался к кухонной двери, распахнул ее – и увидел прямо перед собой фигуру в монашеском балахоне.