Проклятый берег

Рэйтё Енё

…Снова пошел дождь. Над морем, словно густой дым, плыл горячий, удушливый туман.

Из зарослей на берегу медленной, покачивающейся походкой появился орангутанг и начал скалить зубы.

– Кого же она действительно любила? Ведь был же кто-то, кого она любила по-настоящему? – спросил Фрезер.

– Я думаю, по-настоящему она не любила никого, – задумчиво ответил Альфонс.

В этом мой друг ошибался. Мне кажется, что на мне немного обожглась и графиня…

К рассвету мы были неподалеку

от канонерской лодки – там, откуда начинался наш путь.

– Слава богу, мы не опоздали, – сказал капитан. – Первые выстрелы еще не раздались. В любом случае атака начнется с обстрела корабельной артиллерией джунглей, где концентрируются негры.

– Я знаю, когда это произойдет, – неожиданно проговорил Турок.

– Откуда?

– Графиня беседовала с Хиггинсом, и тот сказал ей, что атака начнется, когда оранское радио передаст сигнал «En avant».

– Выдать военную тайну!.. За одно это Хиггинс заслуживает расстрела!

– Он сказал еще, что сигнал будет передан, когда прибудут дополнительные подкрепления из Сахары. Это и будет означать «En avant».

Орудийный выстрел. Нам приказывали остановиться. Через минуту мы увидели, как от корабля отвалил катер и направился к нам.

Мы были под стражей на борту «Генерала дю Негрие».

Нас поместили в каюте с голыми металлическими стенами. С нами был и Фрезер. Прошло с полчаса, пока дверь каюты наконец открылась и вошел маркиз де Сюрен. Он оглядел нас.

– Значит, решили, спасая свои шкуры, вернуться из джунглей, – сказал он. – Но вам и здесь, кроме пули, ждать нечего! Предатели!

Ламетр выступил вперед.

– Мы выполнили свою задачу, ваше превосходительство. Мы вернулись, чтобы помешать кровопролитию и передать преступников в руки правосудия!

Маркиз удивленно посмотрел на него.

– О чем вы говорите?

– Вот это, – Ламетр показал на Фрезера, – один из членов исчезнувшей экспедиции. Племя фонги ни в чем не повинно.

– Рассказывайте.

Он ни единым словом не прервал рассказ капитана, только изредка обводя нас странным, растерянным взглядом. Лицо его то бледнело, то краснело. Затем он прошелся, подходя то к одному, то к другому из нас.

– Отчаянные парни… Такого еще… гм…

– Ваше превосходительство, – закончил за него Ламетр. – То, что сделали эти люди, может служить примером героизма и верности.

Губернатор долго сидел задумавшись, а потом глубоко вздохнул.

– Что ж… если так… значит, Рубан все-таки прав. – Он снова оглядел нас. – Добавлю еще одно: вы – настоящие мужчины. – Он пожал всем нам по очереди руки. – Однако я и сейчас еще не понимаю, как обстояло дело с радиограммой! Ламетр! Вы действительно ее приняли?

– Да. Здесь рассказано обо всем. Пожалуйста. – Он отдал маркизу признание графини.

–

Где эта женщина?

– Стала жертвой несчастного случая.

Маркиз еще раз оглядел нас долгим, испытующим взглядом, но ничего не сказал. Я уже говорил, что ума этому человеку не занимать. Затем он внимательно прочел переданные ему листки. Ноздри его вздрагивали, широкая грудь то опускалась, то поднималась. Кончив читать, он снял трубку телефона.

– Капитан Малотт! Немедленно арестуйте лейтенанта Хиггинса. За измену родине. Приказ я сейчас пришлю.

Он нервным движением вытащил из кармана ручку. Великолепная вещь! Чистое золото с отделкой из эмали и большим, чистым, кроваво-красным рубином на конце. Он быстро набросал несколько слов и нажал кнопку звонка. Вбежал матрос.

– Передайте капитану Малотту.

Арестовать Хиггинса, однако, так и не удалось. Откуда-то издалека послышался выстрел.

Предатель пустил себе пулю в лоб.

– Пойдемте, – сказал губернатор. Мы вошли в радиорубку.

– Вот оно, – после недолгого осмотра сказал де Сюрен. В стенке рубки, в самом углу, было небольшое отверстие, вроде мышиной норы. Чтобы открыть его, нужно было только вывинтить один болт. Хиггинс, живший в соседней каюте, установил там микрофон, который через это отверстие можно было подсоединить к динамику радиостанции. Затем он вызвал сонного Ламетра, получившего небольшую дозу опиума в коньяке, сказав, что с ним хочет связаться по радио экспедиция. Хиггинс говорил из своей каюты, а в радиорубке звучал его измененный прижатым к губам платком голос. Ламетр же был уверен, что говорит капитан Мандер.

Мы вернулись в каюту де Сюрена.

– Этого я не мог себе представить, – сказал Ламетр.

– Вот тут вы, Ламетр, и совершили ошибку, – ответил губернатор. – На следующий день вы должны были потребовать от Мандера подтверждение.

– Ваше превосходительство, несколько мерзавцев могут обмануть любого честного человека.

– Человеку свойственно ошибаться, – заметил и я, опять-таки исключительно к месту.

Губернатор засмеялся:

– Вы преданы капитану. То, что ему удалось добиться этого, большая заслуга, но она не перечеркивает сделанное им упущение. А теперь отдыхайте. Ламетр займет каюту Хиггинса.

Мы остались одни.

– Что это значит? – спросил Альфонс.

– Мне возвращена воинская честь, но не звание… – мрачно ответил Ламетр. – Его превосходительство считает, что причина всего случившегося в допущенной мною ошибке. К сожалению, он – великолепный солдат, никогда не допускавший промахов и потому так строго относящийся к ошибкам других… Но честь моя все же спасена, ребята… Спасибо… Он расцеловал каждого из нас, но лицо у него было все же печальным.