Проклятые вечностью

Dragoste

Взглянув в чернеющую высь, Владислав про себя отметил, что небесные светила уже начали выстраиваться в ряд, приближая судьбоносный момент. В который раз граф убедился в том, какой непреодолимой силой обладает судьба. Сколько раз они стояли на краю гибели? Скольких потеряли на своем пути? Сколько раз готовы были отказаться от борьбы? Но каждый раз какая-то невидимая сила возвращала их на верную стезю, чтобы они могли исполнить то, что было предначертано высшими силами. Именно для этого они были рождены, для этого страдали. Стоило ему об этом подумать, как на глаза бросилась афиша с расписанием

грядущих концертов. Подойдя ближе, Дракула застыл на месте, будто вмороженный в ледяную глыбу, а потом, взмыв в небеса, полетел по направлению к своей резиденции.

Каждый вечер по какому-то негласному правилу остальные собирались в гостиной, где в мерцающем пламени камина предавались меланхоличным размышлениям, лишь изредка перекидываясь незначительными фразами. Мрачная обреченность насквозь пропитала не только их растерзанные души, но и стены старого особняка. Искоса поглядывая на своих товарищей, Анна невольно задавалась вопросом о том, почему мрачная печать Чистилища не оставила столь же мучительного следа на душе ее возлюбленного. Несмотря на пережитое, он по-прежнему сохранил трезвость суждений, надменный юмор, волю к победе и силы на борьбу, чего принцесса не могла сказать глядя на остальных.

— «Мы сильны ровно настолько, насколько сильно наше слабейшее звено!» — принцесса мысленно проговорила слова вампира. — «Интересно, насколько мы сильны сейчас?»

Она знала, что Дракула был прав: в их глазах потухла былая искра. Она не могла прийти в себя после встречи с собственными предками, отказавшимися от нее; Селин изо всех сил пыталась привести в согласие разум и сердце. О Карле, дрожащим от одного лишь упоминания о Мираксисе, ей даже думать не хотелось, а Ван Хелсинг, он хоть и хранил напускное спокойствие на лице, в душе вел непрекращающуюся борьбу со своими ипостасями, предаваясь вновь обретенным воспоминаниям.

— «Хороша получилась команда по спасению!» — саркастично усмехнулась она.

Из этих размышлений ее вывел воодушевленный голос графа, ворвавшегося в дом, подобно снежной пурге. Холодный ветер, сопутствующий ему, разнесся по комнате, перелистывая страницы раскрытой книги и сбрасывая на пол несколько газет.

— Эврика, — воскликнул он, на ходу кидая плащ на спинку кресла, а небольшую программку на низкий столик.

— Румынский Атенеум? — произнесла Селин, взяв в руки брошюру.

— Потрудись объяснить, — проговорил Ван Хелсинг, подходя ближе к вампирше.

— Неужели не ясно? — фыркнул граф. — Как только я раньше не додумался до этого. Театр был достроен в этом году, а это, — он указал на программку, — его дебютное представление, которое приходится, как раз, на ночь парада планет.

— Но почему об этом не писали раньше? — проговорил Карл.

— Писали, но не во всех газетах и довольно давно, а афиши и вовсе расклеили пару дней назад.

— Но почему ты решил, что Мираксис появится в театре, а не на балу?

— Стройка началась несколько лет назад, но из-за недостатка средств была «заморожена» на неопределенный срок, однако этим летом поступило баснословное пожертвование, которое позволило возобновить работы с форсированной скоростью. Единственным требованием неизвестного дарителя было то, что дебют состоится

в первое полнолуние нового года. Ни о чем не говорит?

— Мираксис, — произнесла Селин, понимая течение мыслей вампира.

— Именно. В газетах массово об этом не писалось потому, что рассылались именные приглашения на первое представление. Высший свет раскололся на тех, кто поддерживает политику правящей династии, и аппозицию. Последние, разумеется, прибудут в театр, а не на бал. Там-то и состоится триумфальное представление Мираксиса. Ему нужен зритель, нужны овации, а где еще их можно получить, как не на сцене? И постановка подходящая…

— «Носферату: симфония ужаса!» — прочитал охотник, перелистывая программку. — Вас ждет небывалое зрелище, проливающее свет на существование тех, кто обитает по ту сторону жизни. И да прольются кипящие страсти на мертвые сердца, и да восстанут те, кто веками пребывал в тени! С восходом Луны начнется новая веха в жизни этого мира…

— Как авангардно, не находите? Люди выйдут на сцену, превознося созданий ночи, не подозревая, что этот роковой час окажется апофеозом одного из них. Он не просто заявит о себе, он прокричит об этом с высоты сцены мирового уровня. Вполне в духе Мираксиса: пафосно, зрелищно, надменно… Готов жизнь положить на алтарь своей правоты, — в довершение произнес граф. — Он будет там, не сомневайтесь.

— Если так, то нам нужны приглашения! — проговорил охотник.

— О, об этом не переживайте, герцог Гинденбург, — произнес Дракула, бросая на стол приглашения.

— Альберт Гинденбург с супругой?! — вопросительно подняв взгляд на вампира, произнес Ван Хелсинг.

— Разумеется, с супругой! — небрежно усмехнулся граф. — Если бы мужчины посещали такие места в одиночестве, мир бы покатился в тартарары.

— Но его хозяин…

— О, не переживай, ему оно больше не понадобится! — произнес Владислав, но поймав на себе холодный взгляд Анны, добавил: — О жив, здоров! Это мой старый партнер. Мы вместе инвестировали средства в строительство железной дороги, так что не в моих интересах потерять такого компаньона.

— А какую личину на себя наденешь ты? — проговорила принцесса, рассматривая приглашения.

— Граф Эрнест Коллоредо-Мансфельд. Потомок одного древнейшего, но, к несчастью, обедневшего немецкого рода, — мужчина грациозно преклонился. — Большую часть жизни он провел за границей в попытках вернуть семейное достояние, но, потерпев горькое фиаско, решил вступить в договорной брак с богатой наследницей Максимилианной Гессенской, — Владислав указал на Анну. — Завершением их свадебного путешествия по Европе стала поездка в Бухарест, где они и передали мне свои пригласительные билеты.

— Так просто передали? — прошипел охотник.

— О, Гэбриэл, ты себе даже не представляешь, насколько сложно мне отказать!

О дальнейшем расспрашивать никто не стал, предпочитая неведение обличительной правде. Остаток ночи они провели в попытках составить план действий, изучая чертежи здания, пытаясь найти на них следы тайных ходов. Уже перед самым рассветом, когда лучи солнца стали проникать сквозь сомкнутые портьеры и все решились разойтись по своим покоям, Анна отвела вампира в сторону.