Шрифт:
УЧАСТВУЮТ
ПО ЭДГАР АЛЛАН
ПУШКИН АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ
АНАСТАСОВ СЕРГЕЙ, журналист
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (входит). Дамы и господа, мы начинаем наше представление. Сегодня мы вам раскроем две тайны – дуэли и смерти Пушкина и страшную тайну династии Романовых. Если бы Романовы до сих пор в России правили, за рассказ об этой их главной тайне можно было запросто загреметь
Входит ЭДГАР ПО.
СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Мистер По, мы ряды вас приветствовать в России ХХI века!
ЭДГАР ПО (сдержанно). Благодарю, я тронут.
СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Чем вы нас порадуете или испугаете, мистер По?
ЭДГАР ПО (в зрительный зал). Леди и джентльмены! Для начала я освежу в вашей памяти мой стихотворный текст «Эльдорадо» (Декламирует или поёт.)
Между гор и долин
Едет рыцарь, один,
Никого ему в мире не надо.
Он всё едет вперёд,
Он всё песни поёт,
Он замыслил найти Эльдорадо.
Но, в скитаньях один,
Дожил он до седин,
И погасла былая отрада.
Ездил рыцарь везде,
Но не встретил нигде,
Не нашёл он нигде Эльдорадо
И когда он устал,
Пред скитальцем предстал
Странный призрак – и шепчет: «Что надо?»
Тотчас рыцарь ему:
«Расскажи, не пойму,
Укажи, где страна Эльдорадо?»
И ответила Тень:
«Где рождается день,
Лунных гор, где чуть зрима громада.
Через ад, через рай,
Всё вперёд поезжай,
Если хочешь найти Эльдорадо!»
Перевод К. Д. Бальмонта.
СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (хлопает в ладоши). Великолепно! Аплодисменты автору!
ЭДГАР ПО (кланяется зрительному залу). А сейчас я вам процитирую мой так называемый страшный рассказ «Маска Красной смерти» в сокращенном виде и в вольном изложении автора пьесы «Проклятые судьбой».
СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Актуально! С марта 2020 года в России за год от пандемии коронавируса умерло 150 тысяч человек!
ЭДГАР ПО. А что это такое – коронавирус?
СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Долго рассказывать… Читайте, мистер По, читайте.
ЭДГАР ПО (читает по рукописи). МАСКА КРАСНОЙ СМЕРТИ
Страну опустошала Красная Смерть. Ни одна предыдущая эпидемия не была такой ужасной и смертоносной. Кровь была её символом – жуткая багряная кровь! Неожиданное головокружение, мучительные судороги, потом из всех пор начинала сочиться кровь – и быстро наступала смерть. Если на теле несчастной жертвы, особенно на лице, выступали зловещие багровые пятна, никто из ближних и дальних не решался оказать помощь зачумлённому.
Но
Замок этот был обнесён крепкой высокой зубчатой стеной с железными воротами, которые по приказу принца накрепко заклепали. Принц решил закрыть все входы в замок, чтобы не прокрались к ними чума и безумие из внешнего мира и не поддались они безудержному отчаянию.
Замок был надежно обеспечен всем необходимым для комфортной жизни, и его обитатели могли спокойно переждать эпидемию. Принц позаботился чтобы не было недостатка и в развлечениях. Здесь были шуты и импровизаторы, танцовщицы и музыканты, светские красавицы и отличное вино. И ещё здесь было самое главное – безопасность! А снаружи лютовала Красная смерть!
Когда пятый месяц их жизни в замке был на исходе, а чума в стране всё ещё свирепствовала со всей яростью, принц пригласил своих друзей на великолепный бал-маскарад.
Это была настоящая вакханалия! В подборе масок чувствовался изысканный вкус- принца. Во всём пышность, иллюзорность, пикантность. В танцах выступали какие-то фантастические существа, и у каждого в фигуре или одежде было что-нибудь смешное или нелепое.
В соседнем зале стояли большие часы в корпусе из черного дерева. Их тяжелый маятник с монотонным приглушенным звуком плавно двигался из стороны в сторону, и, когда проходил час, и часам наступало время бить, из них вырывался звон отчётливый и громкий, поэтический и удивительно музыкальный, и до того необычный по силе и тембру, что оркестранты вынуждены были каждый час прерываться, чтобы прислушаться к нему.
Тогда танцующие невольно останавливались, все замирали в смущении, и, пока часы били, бледнели лица самых беспутных, а те, кто был постарше и поумней, непроизвольно проводили рукой по лбу, отгоняя тяжёлые мысли.
Но вот бой часов прекращался, и тотчас весёлый смех наполнял зал. Музыканты с улыбкой переглядывались, и каждый про себя думал, что в следующий раз он поддастся страху. А когда проходил час и часы опять начинали бить, снова наступало замешательство и собравшимися опять овладевали испуг и навязчивая тревога.
Всё происходящее казалось порождением безумного бреда. Будто по залу разгуливали видения их снов. Что-то здесь было красиво, что-то безнравственно, что-то странно, одно вызывала страх, другое невольное отвращение.
Видения эти, кривляясь, мелькали тут и там, и чудилось что звуки оркестра – всего лишь эхо их шагов. А тем временем из соседнего зала доносился бой часов. И тогда общество на мгновение замирало и цепенело – всё, кроме звука часов и фантастические фигуры словно прирастали к своим местам. В звоне часов каждому невольно слышались погребальные колокола, и от этого сердца их сжимались ещё сильнее.