Проклятые башни

Форсит Кейт

Ишбель не шла, а летела над их головами, бесцельно, как воробей, иногда присаживаясь на дерево, чтобы подождать их, иногда приземляясь, чтобы пройтись рядом с жеребцом. Лазарь шел впереди, переходя на галоп, когда тропинка пролегала через луг, и с развевающейся яркой гривой скакал кругами, чтобы позвать их с вершины холма.

В тот вечер они расположились на ночлег под нависающим выступом скалы, и Изабо, щелчком пальцев вызвав огонь, приготовила вкусное рагу из припасов, которые Лазарь вез в сумках на спине. Жеребец улегся в траву рядом с ними, и Изабо блаженно прислонилась к его теплому боку. Прямо за крутым утесом находилась массивная каменная арка, отмечавшая начало Великой Лестницы. Каменные драконы,

распростершие крылья по обеим сторонам арки, были для Изабо зловещим напоминанием о том, что ожидало ее впереди. Она изо всех сил пыталась думать о предстоящей встрече с уверенностью и оптимизмом, снова и снова напоминая себе, что Мак-Фэйгены всегда были друзьями драконов. Но глубоко внутри засел зудящий страх, что эти огромные существа сочтут ее недостойной их внимания как калеку и неудачницу.

Лучи рассветного солнца на заснеженных вершинах представляли собой ошеломляющее зрелище, и Изабо застыла, глядя на суровое великолепие гор с трепетом и чувством собственной незначительности. Она молча съела несоленую кашу и выпила чай, а потом взяла свой букет и направилась к Великой Лестнице.

В одиночестве она вошла в сумрак арки, глядя на розовеющее небо со страхом, смешанным с предвкушением. Хотя глаза ее не отрывались от горизонта, свист драконьих крыльев над головой все-таки застал ее врасплох, и она с нечленораздельным криком шарахнулась прочь. Сложив крылья вдоль гибкого тела, дракон спикировал вниз, точно пылающая стрела, потом раскрыл крылья прямо над ее головой. Воздушная волна чуть не сбила Изабо с ног. Когда она восстановила равновесие, тот уже сидел на изгибе арки, несколько раз обвив хвостом каменный выступ и положив узкую голову на изящно скрещенные лапы.

Ярко-топазовые глаза оглядели ее с интересом. Если не считать еле заметного покачивания кончика хвоста и слабой пульсации кремового горла, дракон был неподвижен.

Изабо подавила ужас, который заставлял каждую мышцу и каждый орган в ее теле дрожать. Она глубоко вздохнула и сделала реверанс, не поднимая глаз.

Приветствую тебя, о Великий! – сказала она неуверенно на самом древнем и трудном из всех языков. – Я принесла вам розовую дань от имени Мак-Фэйгенов, как драконы повелели многие годы назад, и надеюсь, что вековая дружба между моим кланом и кланом драконов будет расти и процветать, как эти розы.

К ее неописуемому ужасу, дракон зевнул, продемонстрировав между рядами острых, точно иглы, зубов длинный гибкий язык цвета летнего неба. Потом положил угловатую голову обратно на лапы и закрыл глаза. Каждая черточка его тела выражала скуку и презрение.

Изабо положила ветку с розовыми бутонами на первую ступеньку и отступила назад, хотя ее ладони были липкими от пота, а колени ослабли. Последовала долгая тишина, потом дракон снова зевнул и принялся разглядывать свои когти сквозь полуприкрытые веки. Кончик его длинного зубчатого хвоста закачался чуть быстрее.

Изабо усилием воли успокоила свое дыхание и попыталась припомнить все то, что рассказывал ей Фельд. Он изучал драконов с тех самых пор, когда был еще юным учеником, и теперь знал об этих огромных волшебных существах больше чем кто бы то ни было.

Я знаю, что для драконов я не больше чем комар или блоха, которая раздражает их плоть и которую они справедливо могут раздавить лапой. Я скромно прошу их снизойти до меня во имя моего предка Фудхэгана Рыжего и позволить мне выразить свое почтение Кругу Семи и припасть к источнику их мудрости. Я принесла дары, хотя они и меркнут перед величием драконов.

Медленно двигаясь, со все еще смиренно склоненной головой, Изабо вытащила пригоршню предметов, которые собрала в Башнях. Среди них была нарукавная повязка, украшенная неграненым рубином

величиной с голубиное яйцо, золотая статуэтка, изображающая дракона в полете, длинная нитка молочно-белых жемчужин, потир с выгравированными на нем магическими рунами и серебряный кинжал, такой почерневший и зазубренный, что в нем еле-еле угадывались следы великолепной работы.

В Башнях Роз и Шипов было множество подобных вещей – некоторые были свалены в сундуках и комодах, другие лежали на полу, покрытые пылью, паутиной и совиным пометом, как будто просто выпали из чьей-то руки. Фельд помог Изабо выбрать подарки для драконов, проведя руками над кучей и сведя вместе кустистые брови в попытке сосредоточиться. Изабо повторила его движение и с ошеломлением почувствовала, как вещи отзываются под ее руками – некоторые дрожью радости или отвращения, другие каким-то ощущением или образом, таким мимолетным и неуловимым, что озарение пропадало почти сразу же, как возникло.

Изабо переполняло волнение. Похоже, пелена, покрывавшая ее третий глаз, полностью сошла, открыв в ней дар ясновидения, который ей всегда так хотелось иметь. Ведьма без ведьминого чутья не была ведьмой, и Изабо с трудом проглотила обиду на Мегэн, которая запечатала ее третий глаз без ее согласия и даже вообще без ее ведома.

Рубиновая наручная повязка оставила у нее образ высокого мужчины с косматой рыжей гривой и бородой, чуть тронутыми сединой, скорого на смех и на гнев, с руками, выдающими в нем искусного мастера, с сильными длинными пальцами. Вместе с повязкой лежало кольцо с ограненным в форме квадрата рубином, которое Фельд долго держал в ладони, а потом со вздохом положил обратно в сундук, сказав:

– Возможно, в свое время оно нам пригодится, девочка. Лучше отдай драконам жемчуга – они отлично подобраны и стоят огромных денег, а драконы, будучи существами огня и воздуха, восхищаются дарами моря.

Кинжал Изабо нашла, когда расчищала сад у подножия северной Башни. При первом же прикосновении к нему, ее захлестнул водоворот эмоций, настолько сильный, что на миг у нее даже закружилась голова. Всепоглощающая ненависть и ревность, горе, ярость, пронзительная боль – все это разом нахлынуло на Изабо, так что она в приступе паники отшвырнула кинжал прочь. Позже, когда ее бешено колотящееся сердце немного успокоилось и вихрь эмоций утих, она снова нырнула в кусты в поисках кинжала. Найдя, она ухватила его краем своего пледа и на вытянутой руке отнесла в библиотеку, чувствуя его и ощущая его запах даже через толстую шерсть.

Фельд спустился со стремянки с толстой книгой под мышкой и со смутным сомнением в близоруких глазах взял нож у нее из рук. В тот же миг его брови взлетели вверх, и он отбросил кинжал, как будто ужаленный.

– Ничего себе! Где ты это нашла?

Изабо объяснила, и он, поджав губы, внимательно рассмотрел почерневший нож.

– Интересно… Говоришь, ты нашла его у подножия северной Башни?

Изабо кивнула, и он проговорил задумчиво:

– Знаешь, это ведь была Башня Сорхи. Возможно, это ее нож. От него так и разит убийством. – Фельд слегка вздрогнул, и они уставились на нож зачарованным взглядом. Казалось, он пульсирует какой-то недоброй энергией, от которой волосы на голове вставали дыбом.

– И что нам теперь делать? – спросила Изабо. – Думаю, я не вынесу, если он будет находиться где-нибудь поблизости. Может быть, закопаем его в землю или бросим в огонь?

– Давай отдадим его драконам, – ответил Фельд. – Эта вещь как раз из тех, которые доставляют им удовольствие.

Поэтому Изабо завернула кинжал в промасленную тряпку, стараясь не коснуться его пальцами, и затолкала сверток на самое дно мешка. Вынула она его с точно такой же неохотой, выложив вместе с другими предметами на камень и отойдя от него, как будто зазубренное лезвие действительно пахло кровью и смертью.