Проклятые башни

Форсит Кейт

Большинство Серых Плащей уже поняло, что лучше всего привязывать веревки к поясам, а не нести их в мешках, поскольку почва здесь была ненадежная, и многие солдаты проваливались в трясину или зыбуны, а вытаскивать их нужно было как можно быстрее, пока не засосало.

Теперь, когда месмерды стали их союзниками, Дункан с Изолт приняли решение отказаться от всех хитростей и открыто шагали по одной из немногочисленных дорог, вьющихся по болоту. Чертополох не могла обойтись без твердого тракта, по которому телеги вывозили эрранские товары на экспорт и ввозили многочисленные предметы роскоши, которых требовала банприоннса.

Прежде Банри даже не пыталась бы пройти по этому тракту, зная, что он усиленно охраняется, предпочитая положиться на Айена и Гвилима, знавших тайные тропы через болота.

Ночлег был неудобным и тревожным, но им удалось обойтись без больших потерь благодаря месмердам, которые реяли вокруг цепочки костров, точно духи, отражая все атаки эрранских солдат. Они легли спать в густом тумане и проснулись все в той же душной непроходимой сырой дымке, такой плотной, что солдаты еле видели своих соседей, шагающих в нескольких шагах впереди.

Они приближались к тракту, и стычки стали более жаркими, а многие Серые Плащи погибли, несмотря на помощь месмердов. Расплывчатые мерцающие огоньки вводили их в заблуждение, и они проваливались в зыбуны или получали удар ножом сзади. Жители болот хорошо знали местность и с легкостью прятались в зарослях тростника и осоки или на огромных водных дубах, во множестве росших в глубоких ямах со стоячей водой. На марширующую колонну могла обрушиться туча стрел, убивая и раня многих еще прежде, чем солдаты успевали поднять щиты или спрятаться.

Хотя ведьмы ощущали разум скрывающихся людей, но они находились в голове колонны, поэтому солдаты Чертополох просто дожидались, пока они пройдут, потом бесшумно переправлялись через ручей в плоскодонных лодках или пробирались по тайным тропинкам и нападали на тех, кто шагал в конце. После нескольких таких бесшумных атак Изолт велела Гвилиму, Айену, Ниаллу и Дайду идти с теми прионнсами, которые не обладали колдовским чутьем, и попросила месмердов пролететь над болотом и уничтожить всех солдат Чертополох, прячущихся неподалеку от них. После этого у них больше не было крупных потерь, хотя нападения продолжались со все возрастающей дерзостью.

Они добрались до тракта только в сумерках. Это была узкая извилистая дорога, построенная на твердом основании из камней и глины, которое приходилось постоянно укреплять, чтобы дорога не осела в болото. Туман еще укутывал все бледной ватой, и у многих Серых Плащей начали сдавать нервы, поэтому Изолт приказала раздать солдатам виски, чтобы они согрелись и немного взбодрились. Лагерь разбили прямо на дороге. Твердая и каменистая, она все же была куда боле удобным местом для ночевки, нежели коварное болото. Они расположились сплошной массой и выставили часовых вокруг всего лагеря, вместо того, чтобы рассеяться по островкам твердой земли, постоянно опасаясь быть затянутыми в зыбун каким-нибудь трясинником.

Тревога поднялась прямо перед рассветом. Изолт резко, точно от толчка, очнулась от тревожных снов и вскочила на ноги, вглядываясь в туманные сумерки. Дункан был рядом с ней с мечом на изготовку, и они с беспокойством прислушивались к топоту марширующих по дороге ног. Казалось, будто на них надвигаются сотни легионов, стуча подбитыми башмаками по камням.

– Можно зажечь свет? – закричала Изолт.

Углями из костра разожгли факелы, а Гвилим зажег на конце своего посоха ведьмин

огонь, подняв его высоко над головой. Айен собрал все силы, чтобы разогнать туман, все еще висевший над ними, но к его удивлению, молочная дымка с легкостью разошлась. Красный свет факелов и голубое сияние огня Гвилима озарили дорогу, и у Серых Плащей вырвался всеобщий стон смятения.

По дороге на них надвигалась армия немыслимого размера. В свете факелов холодно блестело оружие, лица под стальными шлемами были суровыми и решительными. На всем обозримом пространстве шагали солдаты Чертополох, выстроенные четкими рядами по двенадцать человек, вооруженные длинными пиками и тяжелыми двуручными мечами. Еще большая армия приближалась к ним с другой стороны, даже не пытаясь прикрываться туманом.

Дункан начал выкрикивать приказы, и Серые Плащи торопливо выскочили из-под одеял и похватали свое оружие. Айен нахмурился и в задумчивости запустил обе руки в мягкую каштановую шевелюру.

– Интересно, откуда моя м-мать могла взять столько с-солдат? – проговорил он задумчиво. – В Эрране нет п-постоянной армии…

Гвилим тоже нахмурился.

– Что-то здесь не так, – пробормотал он. Он повернулся к Мегэн. – Хранительница?

С того дня, когда был заключен пакт с месмердами, Мегэн стала молчаливой и грустной, но теперь она очнулась от глубокой задумчивости и взглянула на приближающуюся армию, подошедшую уже почти на расстояние полета стрелы. Над дорогой клубился и дрожал серый туман, мешая разглядеть приближающиеся фигуры. Когда лучники заняли позиции, натянув свои луки, она задумчиво погладила мягкую шерстку Гита, а потом улыбнулась непонятной улыбкой.

– Мастерица иллюзий плетет свои чары, – сказала она негромко.

Гвилим хрипло расхохотался.

– Ну конечно же! И делает это так искусно, что я ни о чем не догадался.

Сам будучи мастером иллюзий, он небрежно махнул рукой, и легионы солдат растаяли как дым. Серые Плащи с торжествующим кличем бросились в бой, а солдаты Маргрит, которых оказалось не больше нескольких сотен, застонали от ужаса. Но сражались они отчаянно, зная, что лучше уж погибнуть здесь, на дороге, чем вернуться к Чертополох, приведя за собой Серых Плащей.

Мало-помалу армия Изолт продвигалась вперед по дороге, а месмерды прочесывали болото с обеих ее сторон. Взошло солнце, но снова опустился туман, густой, словно вата. Со всех сторон послышались стоны и вздохи, и на них из тумана выплыли странные фигуры – призраки чудовищно изувеченных воинов, огромные скользкие чудища с разинутыми пастями и вытянутыми вперед щупальцами, завывающие банши, великаны с горящими глазами. Солдаты дрогнули, некоторые завопили от ужаса, но Дайд затянул задорную боевую песню:

Я солдат-храбрец,

Бравый молодец,

Меня едва ли

Храбрей видали.

Всем врагам конец!

Пусть метель метет,

Или ливень льет,

Пусть воет ветер,

Пусть солнце светит,

Я иду вперед!

Солдаты тоже начали подпевать, сначала тихо и нестройно, потом громче и с растущим воодушевлением, в такт песне размахивая мечами. Охваченные единым порывом, не отрывая глаз от противников, они уже не видели зловещих чудищ, и через некоторое время стоны и вопли затихли, лишь звон оружия и солдатское пение звучали над болотом.