Прокляты лесной девой

Крутень Мария

— Я …. — я собирался и возмутиться, и воззвать к ее разуму, как внезапно в окружающей нас тишине раздался странный мелодичный звук, будто звенел колокольчик.

Мы оба настороженно замерли, то оглядываясь, то смотря в недоумении друг на друга.

Странный звук повторился, и тогда я понял, что это никакой не колокольчик, а смех. Вскоре темноту прорезал свет, казалось, от нескольких светлячков, вот только светлячки эти двигались в нашу сторону не сами по себе, а в руках нескольких похожих на женщин созданий. Невысокие, ростом с шести-семилетнего ребенка, но при этом с вполне женственными формами, длинными острыми носами и такими же, слишком длинными для людей ушами.

«Лешицы?!» — пораженно я уставился на лесных

дев, которые шли, не приминая травы, и будто танцевали. Неспешно приблизившись и все также продолжая над чем-то подхихикивать, они окружили нас и затеяли что-то вроде хоровода. Я почти вжал своим телом притихшую занозу в дерево — лешицы хоть и мелкие, но при желании могли запросто утащить к себе в чащобу человека — и настороженно наблюдал за действиями лесных дев. Агрессии они не проявляли, но наше положение их явно веселило. Я уже, было, подумывал подхватить мелкую на руки — главное, чтобы не сопротивлялась — и отступить обратно к поляне, пока вслед за лешицами сюда не сунулся сам хозяин леса. Мне-то они ничего сделать не смогли бы, но за занозу пришлось бы побороться. Однако выполнить задуманное я не успел. Одна из дев, что-то издевательски весело пробормотав на своем наречии, вдруг вскинула руку и осыпала нас с козявкой какой-то пыльцой. По-крайней мере мне тогда так показалось, правда, впоследствии никаких следов на одежде я не нашел.

Что случилось с лесными девами дальше, я уже не видел, так как весь мой мир внезапно сосредоточился на занозе и смотрел я только на нее. Блеск в ее глазах зажигал во мне звезды, а полуоткрытые от удивления губы манили нестерпимо и притягательнее всего на свете.

Глава 10

Рина

Файна рвала и метала. В самом прямом смысле этого слова. Она рвала на кусочки свои носовые платки и метала ошметки в не смевших уворачиваться фрейлин. В меня, впрочем, тоже. Я, как и все, сидела перед ней, понурив голову, принимая ее истерику как данность. Словно мы, фрейлины, действительно, были виноваты в том, что планы принцессы катились коту под хвост. Я виноватой себя не чувствовала, но сидела тише всех, чтобы все вокруг были убеждены, что я на самом деле сижу на мягком стуле, а не на ежовых иголках, как я сама ощущала с тех самых пор, как передала добытое у знахарки зелье принцессе.

Так я сидела весь ужин того дня, наблюдая за верхним столом, не подливает ли принцесса своему сопровождающему зелье, и завтрак следующего, когда того парня внезапно за тем столом не оказалось. Мое сердце едва не ушло в пятки и я, опасаясь, что обещание знахарки не сработало, каждое мгновение длящейся, казалось, бесконечно трапезы ожидала, что на меня вот-вот посыпятся обвинения в запрещенном колдовстве.

Зелье, действительно, вело себя очень странно. Тогда в купальне, стоило мне вздохнуть с облегчением, вытащив, наконец, занозу, настырный змееныш, до этого нагло вломившийся в помывочную, также быстро из нее выскочил, а я, сгорая от нетерпения, подождала-таки несколько минут, опасаясь, что тот вернется, и тут же выбралась из бадьи, чтобы проверить склянку. Странно, но когда парень вытащил ее из кармана моего платья, оно было грязно-бурого цвета, но стоило мне сделать то же самое, как оно приобрело свой изначальный прозрачно-розовый цвет. Таким оно и оставалось, когда я передала его вернувшейся с пикника Файне, но я все равно до сих пор ожидала подвоха.

Тем не менее, все было спокойно. У принцессы оказался новый сопровождающий, и стратиссцы вели себя так, будто никакого другого у нее раньше и не было. А я сидела и мучилась, пытаясь понять, что скрывается за этим приветливым фасадом. Едва дождавшись окончания трапезы, я не удержалась и обратилась к своему сопровождающему — на фоне возможного ужаса, который мог в любой момент со мной случиться, тот факт, что он видел меня обнаженной

в помывочной, казался сущей мелочью — с вопросом о бывшем сопровождающем принцессы. Его лицо при этом странно передернуло, заставив меня вздрогнуть и побледнеть, тем не менее, он ответил, что тот якобы уехал навестить свою невесту. Подозрения мои это не рассеяло — вдруг они до поры до времени просто скрывают произошедшее — и мои мрачные предчувствия никуда не делись.

Странно, но основание для истерики принцессы — ее сопровождающий, действительно, оказался не княжичем и отбыл по каким-то своим делам — меня успокоило. Главное я для себя уяснила: зелье они с графиней не успели применить по назначению. Однако тут же возникла новая напасть.

— Это не могло быть просто случайностью! Кто-то его предупредил! — кричала Файна и обвиняющее смотрела прямо на меня.

— Успокойся, деточка, — ласково выговаривала той, оказавшаяся на удивление разумной графиня. — Драверей никоим образом не могла пообщаться с этим мальчиком. Ведь тот был весь вчерашний день с тобой, да и она всегда на виду.

— Она могла рассказать кому-нибудь другому! — не унималась Файна.

«Кому?!» — хотелось закричать и мне, но я благоразумно молчала. Зато вместо меня этот вопрос задала ее дуэнья.

— Да хотя бы своему сопровождающему! — вдруг ответила принцесса. Я, все также молча, замотала головой, но неожиданная помощь пришла с другой стороны.

— Да, не разговаривают они вовсе! Он в ее сторону даже не смотрит! — вдруг позволила себе ответить на принцессины обвинения Франия, но ей как фаворитке многое позволялось. Выдав это, девица не преминула посмотреть на меня с видом всепоглощающего превосходства. Ах, да, ведь это на нее, вернее, на ее грудь мой сопровождающий пялился всю предыдущую вечернюю трапезу. Об этом Франия уже успела мне напомнить раз пять за прошедшее с того самого ужина время. Учитывая, что за несколько часов до этого он видел меня, так сказать, во всей красе, это было обидно, но я старательно подавляла эти мысли. У меня были проблемы поважнее, чем внезапно проснувшаяся любовь злыдня к пышным телесам.

— Было бы там, на что смотреть! — поддакнула словам Франии графиня, и рядом со мной гадостно захихикали. Принцесса тоже довольно улыбнулась, но тут же, капризно надув губы, повернулась к своей советнице.

— Подождем немного, милая, — снова ласково улыбаясь, отчего у меня тут же свело скулы, ответила та, — пока княжич сам себя не проявит. Ты же слышала, что князь, наш хозяин, — странная интонация в ее голосе, когда графиня это произносила, заставила меня вздрогнуть, — собрался устроить состязание среди молодых витязей в искусстве верховой езды.

— Да, и что мне с этого, тетушка?! — вскинулась Файна, бросая оставшиеся платки на пол.

— А то, что княжич-то наш большой мастер в этом деле, — голос графини звучал, словно та его медом намазала. — Взыграет в нем молодецкая удаль, и проявит он себя, обязательно проявит. Вот тогда-то мы его и узнаем! — довольно заключила та, растянув губы в улыбке и мигом став похожей на щуку.

«Откуда она, интересно, это знает?» — пронеслось у меня в голове. Однако, ни у кого больше подобный вопрос не возник: принцесса с самым довольным видом призадумалась, а фрейлины негромко зашушукались, пытаясь заранее догадаться, кто же из всех сопровождающих тот самый княжич.

Казалось, неприятности остались позади, но стоило Файне с графиней покинуть собрание — видимо, чтобы наедине обсмаковать детали будущего приручения княжича — как я оказалась в окружении Франии и пары ее приспешниц.

— Ты не забыла, Драверей? — с усмешкой посмотрела та на меня. Я кинула не нее хмурый непонимающий взгляд.

— Сегодня канун дня того самого дня солнца, который они все здесь празднуют. Ты разве забыла о том, что пообещала? — усмехнулась она, а сопровождающие ее фрейлины мерзко заулыбались, видимо, предвкушая потеху.