Проклятие
Шрифт:
Опять послышался натужный скрежет, открылась еще одна из секций корпуса. Из темного проема на песок соскользнула машина, удивительно напоминающая голову кролика с преувеличенно большими глазами. «Уши» с тихим жужжанием опустились в стороны, превратившись в тонкие, как у стрекозы, крылья; «глаза» оказались лобовыми иллюминаторами и только усики на «носу» так и остались тонкими кроличьими усиками с теми же самыми функциями — прощупывать дорогу в условиях нулевой видимости и блокировать движение при опасности столкновения.
— Вот и глиссер, — указала на него капитан.
— Он не обидится, — уверенно заявил Найл. Дравигу доставало прагматизма предпочесть быстрый перелет в качестве груза долгому переходу на своих лапах.
— В таком случае передайте ему, что он может занять свое место.
Женщины попятились, пропуская паука. Некоторые даже поежились от неприязни.
Дравиг в ответ обдал их волной презрения — что интересно, «предки» восприняли эту эмоцию, как свою, — а потом занял место в отсеке. Здесь ему даже понравилось. Просторно, сухо, чисто. Он раздвинул ноги, упершись в стены, и замер.
— Одну секундочку. Найла небрежно отодвинул в сторону паренек лет шестнадцати, в простеньком синем матерчатом комбинезоне и захлопнул дверь багажного отделения. А наш вход сбоку.
Пассажирская капсула оказалась плотно упакованной емкостью около метра шириной и двух в длину. На этом пространстве стояло шесть кресел в два ряда с узким двадцатисантиметровым проходом между ними. Два передних, по всей видимости, предназначались для водителей — между ними, на небольшом возвышении, торчал джойстик. Найл выбрал себе правое кресло, паренек уселся в левое. Позади, тяжело пыхтя, занимали места остальные пассажиры.
— Стив, — протянул паренек руку.
— Найл, — Посланник пожал протянутую руку еще до того, как осознал свой поступок, настолько естественным оказался жест водителя и его эмоция.
— Ну что, Найл, покатаемся?
Посланник остро ощутил нервный зуд в ладонях паренька, его тоску по стремительному полету, накопившуюся за время трехлетнего путешествия. Стив положил руку на джойстик и замер, оттягивая миг наслаждения, предвкушая его. Потом резко толкнул ладонь вперед.
Глиссер с тихим шелестом заскользил вперед, скатываясь с песчаной насыпи, разгоняясь все сильнее и сильнее. Паренек легким движением направил его между ближайших дюн. Скорость нарастала. Шелест прекратился, сменившись тонким свистом. Расселина между барханов кончилась, но Стив с резким креном повернул в другую. Глиссер проскочил ее чуть не за секунду и взметнулся на огромную гору песка, замыкавшую проход.
— Понеслась! — сообщил паренек, поворачивая нос машины на запад.
Они стремительно промчались по гребню бархана, ухнулись вниз, в очередную расселину, но не ударились о грунт, а мягко просели, словно опершись на невидимую подушку, потом, скользя по «подушке», взлетели на очередной бархан.
— Сейчас, разгонимся, скачки прекратятся, — пообещал Стив.
Дюны все быстрее и быстрее улетали назад, стремительно мелькали оазисы из опунций и шипастиков, пару раз Найл успел разглядеть
— Ну как? — душа паренька жаждала восхищения, словно людей несла не машина, а он сам, на собственных руках.
— Здорово, — кивнул Найл. — Раз в пять быстрее паука.
— Мы идем двести километров! — почему-то обиделся Стив.
— Странно, — удивился правитель. Я думал, такой скорости по бездорожью достичь невозможно.
— А мы в воздухе! — парировал паренек. Просто на высотах порядка двух-трех метров подъемная сила выше, и можно перевозить втрое больше грузов, чем на самолете. Ты летал когда-нибудь на самолете? — Только на воздушном шаре.
— Правда? — повернул к нему голову Стив.
— Самолетчикам этого не понять, — поймал Найл его эмоцию и не удержался от подначивания. — Когда сидишь не в запертой кабине, а прямо в небе, когда не пробиваешь облака пластиковым фонарем, а ощущаешь их прикосновение к своему лицу, когда не режешь воздух крыльями, а скользишь в его потоках…
— Откуда у вас воздушные шары? — засомневался паренек. Ведь у вас каменный век, и пауки всем заправляют?
— Восьмилапые их и придумали.
— Насекомые, что ли? — фыркнул Стив.
— Пауки.
— Да у них же мозгов нет!
— Почему ты так решил?
— Откуда мозги у насекомых?
Найл вздохнул. Самоуверенность водителя могла бы вызвать раздражение, если бы не излучаемое им дружелюбие и естественность. К тому же, он единственный из прилетевших «предков» не испытывал к смертоносцам неприязни. Перед тем, как захлопнуть багажный отсек, паренек взглянул на Дравига, поразился размерам, и все.
— Ты знаешь, каково внутреннее строение пауков? — по возможности спокойно поинтересовался правитель.
— А чего там знать? Восемь глаз, восемь ног, туловище, да брюхо.
— Это внешнее устройство, — не удержался от усмешки Найл. — А вот что касается внутреннего… Практически у всех видов пауков размер мозга составляет две трети от тела. То есть, при твоих размерах, мозгов у него будет больше примерно в десять раз.
— Правда, что ли?
— Правда.
— Умные, значит, твари, — проникся уважением паренек. То-то, говорят, они всю землю поработили.
— Что значит: «поработили»?
— Ну, — пожал плечами Стив, — руководят, значит, всем на Земле.
— А Пенелопа Триз поработила космический корабль «Пилигрим». Так?
Паренек ничего не ответил, и это Найлу понравилось. Воспринял, стало быть, совпадение в терминологии.
— А полетать на шаре дадите? — внезапно поинтересовался Стив.
— Дам, — пообещал Найл.
Дюны кончились, и глиссер стремительно мчался над ровной каменистой равниной.
Наметанный взгляд правителя уже различал впереди характерные штрихи стрекоз — черточка с каплей на конце. Прорисовались и тут же нырнули под брюхо крестьянские поля, блеснула под солнцем поверхность реки.