Проклятие сумерек
Шрифт:
А вот и первая кухарка – суровая особа с большой плоской корзиной. Наверняка направляется к рыбному рынку. Рыбу привозят из Изиохона ранним утром, едва ли не ночью, чтобы не испортилась; вон – листья видны в корзинке, чтобы завернуть рыбу.
На миг Гайфье представил себе бойких рыбачек, румяных, с резкими голосами: по ним ни за что не скажешь, что провели в дороге всю ночь. Представил бочки с рыбой, охапки свежей зелени, глубокие плошки для ополаскивания рук, десяток хищных кошек с горящими глазами, что трутся по юбкам хозяек.
Кухарка
Скоро появилась вторая стряпуха, затем выскочила зареванная трактирная служанка, девица богатырского сложения со свежеподбитым глазом. Эта глянула на Гайфье обиженно, и он сразу понял, что несет ответственность за всех неверных любовников, за всех драчливых отцов, за всех беспутных братьев – вообще за всех мужчин. И ему это стало лестно.
А потом открылась дверь дома придворного композитора, и на улицу тихо выбрался Ренье. Мальчик быстро отступил в тень, за угол. Ему почему-то казалось, что Ренье – из числа любителей спать по меньшей мере до полудня, так что возможность встретить его на улице в такой час вообще не рассматривалась.
Однако Ренье – вот он, стоит, щурясь на утреннее солнце. Интересно, почему он выбрался из дома тайком? И куда он направляется?
Ренье поморгал, привыкая к яркому свету. Оглянулся на дом Адобекка, улыбнулся, вздохнул. Затем поправил какие-то детали своей одежды – почти совсем как та первая девушка. И уверенно зашагал по улице.
Стараясь оставаться незамеченным, Гайфье пошел за ним следом.
Прежде ему всегда казалось, что выслеживать жертву – увлекательное занятие. В книгах об этом пишут просто захватывающе. Описываются укрытия, ловкие перебежки, беззвучное скольжение, подкрадывание «как тень» и прочее. И те, за кем следят, постоянно делают разные любопытные штуки: входят в подозрительные лачуги, разговаривают с лохматыми бродягами, которые вручают им письма или шкатулки, обмениваются знаками с таинственными красавицами в покрывалах…
На деле все обстояло иначе. Сперва Ренье остановился возле трактира с изображением руки и кружки на вывеске и некоторое время созерцал эту нарисованную кружку, как будто магнетически вопрошал ее о чем-то. Затем постучал в закрытые ставни.
Ставни ожили и отозвались недовольным ворчанием. Ренье повторил маневр, после чего ставни приоткрылись, и оттуда, как по действию магического заклинания, высунулась рука с наполненной кружкой: точь-в-точь такой, что красовалась на вывеске.
Ренье схватил напиток и быстро проглотил. Кружку он поставил на подоконник, а рядом положил монету. И то, и другое беспечно засверкало в солнечных лучах. Ренье отступил на шаг и полюбовался на созданный им натюрморт. Из небытия вновь явилась таинственная рука и забрала эти вещи. Ренье приветственно свистнул и зашагал дальше.
Мальчик
Гайфье так внимательно глядел на дом и вывеску (он поклялся себе не упускать ни одной детали, и вообще – ничто не уйдет от его проницательного взора), что едва не вскрикнул от неожиданности, когда его толкнули в бок. Он резко повернулся и увидел девицу, весьма жилистую и костлявую. Девица широченно улыбалась.
– Хочешь зайти? – дружески спросила она. – Денег нет? Идем, красавчик, я угощаю. Я здесь работаю.
И она снова игриво лягнула его бедром.
Гайфье послал себе мысленное проклятие: неужели к нему так легко подобраться? И он еще воображал себя внимательным наблюдателем! Проглядел целую девицу.
– Ты здесь работаешь? – До сознания Гайфье вдруг дошла последняя фраза. – Покажи руку.
– Зачем тебе? – удивилась она, но все-таки протянула ему руку. Длинная, сильная рука с грязными ногтями.
Гайфье схватил ее и принялся рассматривать. Вблизи совершенно не похожа на ту, что явилась из окна в ответ на зов страждущего. «Мир гораздо разнообразнее, чем принято считать, – подумал Гайфье. – Потому что мир текуч и изменчив. Всякое мгновение он норовит сделаться другим. Но это и понятно, – добавил он тотчас мысленно, – потому что в противном случае количество вещей в мире было бы ограниченно, а этого допустить нельзя».
– Ты чего? – смутилась вдруг девица и выдернула руку. – Не хочешь выпить – так и скажи.
– У меня… дела, – сказал Гайфье. Он махнул ей, как ему хотелось надеяться, развязно и побежал по улице в том же направлении, куда скрылся Ренье.
Девица громко, обидно захохотала ему вслед. Гайфье поскорее завернул за угол.
Тот, за кем он следил, совершенно не спешил. Вероятно, Ренье даже не догадывался о соглядатае, который крался за ним по пятам. Мальчик решил заходить в те же таверны, заглядывать в те же окна и припоминать дома, которые будет посещать Ренье. Наверняка в одном из домов – ключ к поведению этого человека.
Ренье немного покружил по площади, главным украшением которой являлась маленькая статуя на высоком столбе. Что именно изображала статуя – сказать было сложно, у каждого знатока из ближайших жителей имелась собственная версия. Время, ветер, малые размеры и большая удаленность от зрителя сделали это произведение почти недоступным для ценителей.
Ренье считал, к примеру, что статуя представляет обнаженную девушку верхом на морском змее. Его главный соперник, некий булочник, обитавший в доме напротив, полагал, что это – канатная бухта, наполовину размотавшаяся от недосмотра. Имелись еще версии: отрубленная голова в причудливо смятой шляпе, спаривающиеся моллюски и раздавленная роза без стебля.