Проклятие любви
Шрифт:
Зная, что идет на риск, Пендери схватил руку сакса. В то же мгновение раздался лязг оружия — люди Эдвина были готовы к самому неожиданному повороту событий. Норманны ответили тем же.
— Погоди, парень, — в голосе Максена звучала мольба. — Оставь свою гордость и поразмышляй о сыне, которого воспитают монахини: ни матери, ни отца — ублюдок. Подумай о жизнях людей, которые погибнут ради того, что недостижимо. Ты сможешь жить с этим, точнее, умереть с этим.
Эдвин напряженно и неотрывно смотрел в глаза говорившего, дрожа
— Ваша беда, Пендери, в том, что вы любите, и это делает вас еще большим глупцом, чем я.
«Он любит! Боже, да он лгал себе, — думал Максен, отказываясь признать очевидное. — Эдвин говорит правду — он любит Райну».
— Нет, не глупец, — возразил рыцарь. — Я благословлен. Но ты ведь не знаешь, что это такое.
Харволфсон высвободил руку:
— Какой замок предлагает ваш король-ублюдок?
Пендери уже свыкся было с мыслью, что путь к миру отрезан, но вот опять блеснула надежда:
— Замок Блэкстер и все прилегающие земли.
Господи, за один день сэр Гай лишается и жены, и замка, а он — друга и сподвижника!
— Да его и сравнить нельзя с Этчевери!
— Там больше места для тех, кто пойдет за тобой. Работы на строительстве почти завершили. Воды там достаточно, а при хозяйской заботе о земле — она даст отличный урожай.
— И я буду под вашим неусыпным надзором? Разве нет?
— Владения граничат, — согласился норманн. — Ясно, что каждый будет знать о происходящем у соседа, но ты не будешь подчиняться мне, ты будешь вассалом короля.
— Однако если я переступлю грань дозволенного, ты быстро поставишь меня на место, так?
Чувствуя, что Харволфсон принимает условия, Максен не ответил колкостью на колкость. Не до этого. Положение, в которое он попал, было весьма щекотливым.
— Ты принимаешь мое предложение, Эдвин Харволфсон?
Сакс стиснул зубы и медлил с ответом, но наконец кивнул:
— Можете сказать королю, что я согласен на мир.
У Максена будто гора с плеч свалилась, но полной легкости не было.
— А Элан? — спросил он, в душе надеясь, что Гаю хоть что-нибудь достанется.
Эдвин улыбнулся:
— Я отказался от Этчевери, но больше не собираюсь ни от чего отказываться.
Понятно. Еще утром Пендери не смел и надеяться на такой исход, но все равно на сердце оставался холодный камень. «Гай будет жить, — утешал себя рыцарь, — а если бы произошло сражение, кто знает, уцелел бы он или нет».
— Итак, сделка заключена.
Харволфсон усмехнулся.
— До тех пор, пока король будет выполнять условия, — пробормотал сакс, глядя на всадника в сверкающих доспехах под развернутым знаменем.
Эдвин повернул коня и поехал к своему войску.
«Прощен», — вздохнул с облегчением Максен. Теперь ничто не мешает ему и Райне.
Глава 31
Пендери ехал к стану Вильгельма, и на душе у него было светло.
Противники еще занимали боевые позиции, но почти все воины положили на землю оружие и сняли тяжелые доспехи. Все закончилось, едва успев начаться. Но в стране осталось еще много недовольных. Завтра или послезавтра может вспыхнуть новое восстание, хотя и не столь опасное, поскольку такую армию, как у Эдвина, никому не удастся собрать. Угроза, короче, пока устранена или, скорее всего, исчезла совсем. Англия принадлежала Вильгельму.
Максен приказал себе не думать о грустном и повернул коня к шатрам, но тут пришлось резко натянуть поводья. Футах в десяти от входа в шатер стояла Райна. Высоко подняв голову и опустив руки по швам, она готовилась к тяжелому испытанию: на нее должен был обрушиться гнев Пендери.
Он сожалел, что гнев покинул его в тот час, когда надо бы положить непокорную на колено и хорошенько отшлепать. Ему же сейчас хотелось обнять ее и прижать к груди.
— Подойди, — он сделал ей знак рукой.
Девушка растерянно посмотрела на него, но вскоре к ней вернулось саксонское упрямство:
— Я поступила правильно.
— Так кто к кому подойдет: ты — ко мне, или я — к тебе?
Она удивилась, что Пендери так легко сдался, но все же недоверчиво прищурилась. Помедлив, Райна подобрала юбки и подошла к нему:
— Ты не сердишься?
Наклонившись, рыцарь ласково провел по ее щеке:
— Может, завтра, но не сегодня.
Улыбка осветила лицо саксонки:
— А завтра что будет?
Любя Райну всем сердцем, всей душой — каждую искорку в ее глазах, каждую морщинку, — он не смог удержаться от улыбки:
— Думаю, мне и так есть куда изливать свой гнев.
— Да, конечно, есть, — глаза ее сияли.
— Ты поедешь со мной, Райна?
Она протянула ему руки.
Упираясь коленями в бока лошади, Максен легко поднял девушку и усадил перед собой.
— Давай отыщем подходящее местечко.
— У нас же есть свой шатер.
Он покачал головой.
— Нет, нужен уголок, где никто не помешает.
Такое место было непросто найти, но Максену и Райне повезло. Они молча обнялись и безрассудно отдались телесному празднику. И только утолив голод плоти, возобновили разговор.
— Ты читаешь мою душу, точно книгу, саксонская колдунья, — бормотал он, зарывшись лицом в ее волосы.
Его дыхание нежно ласкало ей кожу и было приятно. Девушка прижалась еще ближе к нему.
— Я хочу признаться…
Признание. Райна вздрогнула. Она запуталась в дебрях лжи, из которой как-то нужно выбираться. Но так не хотелось нарушать близость, возникшую между ними. И все-таки сказать правду нужно.