Проклятье
Шрифт:
«Встать в строй».
И потянулись привычные занятия. Маша нетерпеливо поглядывала на часы. Ей ещё никогда так не хотелось сбежать в муторной лекции Ли, а Максима прокрутить с ускорением. Слишком уж много слов он говорил.
Время тянулось медленно — в час по чайной ложечке. Алекс забрасывал её сообщениями, на которые Маша глубокомысленно молчала. Когда до конца пары оставалось двадцать непреодолимо длинных минут, она вырвала из блокнота лист и написала Сабрине:
«Иду сегодня в гости к Алексу, он пригласил».
Та прочитала, сделала страшные
«Ты с ума сошла? Вдруг он маньяк, ему сорок лет, и он держит в подвале десяток таких, как ты? Только от одного избавились, ты следующего нашла».
Маша в задумчивости побарабанила ручкой по коленке.
«Не знаю. Поэтому я оставлю тебе его адрес и телефон».
Максим обернулся на шорох комкаемой бумаги — Маша виновато улыбнулась ему. Сердито поджав губы, Сабрина уткнулась в конспект. Комок записки укатился на край парты. Маша потянулась за ним, аккуратно расправила на коленке и нацарапала:
«Я буду отправлять тебе сообщения раз в полчаса».
Сабрина даже не глянула на неё, сделала вид, что очень увлечена лекцией. Но не выдержала и приписала:
«Раз в пятнадцать минут».
«Ладно».
— Я вообще не понимаю, зачем так наряжаться для парня, которого ты всё равно бросишь?
Маша стояла перед зеркалом. Единственное большое зеркало в их комнате было на обратной стороне дверцы шкафа, и чтобы стоять перед ним, требовалось перегородить дверцей весь проход. Она думала — красить глаза, или не стоит. Всё равно ведь попадёт под дождь.
— Потом расскажу. Если получится то, что мне надо.
— А если не получится?
Маша подумала и вернула тушь в косметичку. Форменная куртка плохо подходила для свидания, но другой у неё не было.
— Тоже расскажу. Но лучше бы получилось.
Сабрина вздохнула.
— Возьми мои сапоги. Твои кроссовки не идут к чёрному платью. — Сабрина села по-турецки на кровать. Она выглядела растерянной. Бралась за книгу и тут же её откладывала. — Ты странная последнее время. Пропадаешь где-то, ничего не говоришь. Надеюсь, ты на самом деле не собираешься убивать Мифа? А то я уже всё передумать успела.
— Сдался он мне, чтобы его убивать. Ладно, я пойду.
Она обняла Сабрину на прощание, но та не шевельнулась. Так и осталась сидеть поникшая, с опущенными плечами.
Автобус плыл в тумане, как корабль. Вечер пятницы — привычная толчея на остановке, толчея у дверей автобуса. Маша протиснулась подальше в салон, чтобы не затоптали. Ей далеко было ехать — до самого центра. В колготках непривычно замерзали ноги, ветер забирался под узкий подол платья.
Никогда она не была коварной соблазнительницей, и теперь чувствовала себя донельзя неловко. Казалось, любой, кто взглянет, тут же рассмеётся — и эта собралась использовать парня в своих целях?
В интернете всё было легко и просто, теперь казалось почти невозможным. Жаль, конечно, что проклятья не передаются по интернету.
— Девушка, вы выходите
Она махнула рукой и вышла за остановку до своей. Шлёпая по лужам в модельных сапогах Сабрины, приводила в порядок растрёпанные чувства. В конце концов, она уже так много сделала для исполнения плана, останавливаться сейчас было бы глупо.
Миф скоро вернётся — не может же он пропадать вечно, — и она должна успеть к его приезду. Совсем другой вопрос — как ко всему этому отнесётся Сабрина.
«Она меня съест, и будет права», — два раза повторила Маша про себя.
Съест. Поэтому рассказывать ей раньше, чем всё произойдёт, тоже не стоит.
Алекс был ни при чём. Алекс просто случайно подвернулся ей под руку. Вовремя подвернулся, надо сказать. Но единственное, что испытывала к нему Маша — жалость. Он не виноват, что Миф наградил её проклятьем. Он не виноват, что ей срочно необходимо избавиться от проклятья, пока драки на заднем дворе института не переросли в нечто более опасное. Одно дело — проклятому сидеть за компьютером, совсем другое — бродить по домам, полным аномалиями. А ей предстояло там побродить, о, ещё как.
Маша быстро нашла его дом — высотку на главном проспекте. Постояла, задрав голову, попробовала высчитать его окно в мешанине бликов и дождевого марева. Дом тянулся на весь квартал — от университета до посольства, в нём было десять подъездов и восемнадцать этажей. Муравейник — где уж тут найти несчастного Алекса.
Кодовый замок ей открыл мужчина с собачонкой, вместе они вошли в лифт.
— Четвёртый, — выдохнула Маша, отрезая себе пути к отступлению.
Лифт выпустил её на нужном этаже. Сбегать теперь означало бы выставить себя полной дурой. Замерев у двери, она вынула телефон, написала сообщение Сабрине.
«Я у квартиры, сейчас зайду».
Отправила. Перевела телефон в беззвучный режим. Приглушённая трель звонка пропела по ту сторону дверей. Маша быстро отдёрнула руку от кнопки, словно та была раскалённой. Ей долго не открывали, потом в квартире послышались шаги.
— Здравствуйте. — На пороге стояла женщина — совершенно обычная, каких полно в городе — она годилась Маше в матери. — А вы к кому?
Первая её мысль была — сказать, что ошиблась адресом и уходить. Алекс наверняка испугался встречи и просто дал ей не тот адрес. Или ещё хуже — Алекс на самом деле сорокалетний мужчина с женой, двумя детьми и тёщей в арьергарде. И сейчас будет некрасивая сцена.
Маша сжала зубы, приказала себе успокоиться и разжала.
— Добрый день. А я к Алексу. Он здесь живёт?
Губы женщины дрогнули в призрачной улыбке. Была она или только показалась — уже разобрать.
— Проходите.
Любая квартира имела свой запах. Маша вошла и ощутила его: оттенок сирени в духах женщины, химическая нотка новой мебели и немного ароматов с кухни. Квартира была под стать дому — прямо с порога она заявляла: «Я замечательная. Я в центре города». Здесь, похоже, вёлся вялотекущий ремонт: у шкафа лежали рельсы плинтусов.