Проклятье Победителя
Шрифт:
«Я хочу выразить свою признательность», — сказала портниха.
«Я ее не заслуживаю», — ответил бог.
«Тем не менее, я хочу поблагодарить тебя».
Бог не ответил. Руки портнихи не шевельнулись.
Бог сказал: «Тогда сотки мне материю себя».
Портниха вложила свои руки в его. Она поцеловала бога, и тот унес ее.
Сказка бушевала внутри Кестрел яростным ветром, который колол ее глаза и заставил слезы побежать по щекам.
— О, что же это, — произнесла Инэй. — Я думала, что сказка приободрит тебя.
— Приободрит? Портниха умерла.
— Это мрачное понимание. Давай вместо этого скажем,
— Я сделала свой выбор. Разве ты не знаешь? К настоящему времени император уже отправил почтового ястреба к моему отцу. Война уже началась. Теперь слишком поздно.
— Ты уверена?
***
Кестрел проснулась. Ее тело ослабело от голода и было измучено снами, но она встала, потому что у нее была цель. Кестрел оделась. К ней пришли рабы, чьи лица отображали карту империи — северной тундры, южных островов, геранского полуострова. Кестрел не стала обращать внимание на их число, которое показывало, насколько император уважает ее. Она проигнорировала высоту потолка своей комнаты, которая была столь велика, что определить цвет краски оказалось невозможно. Кестрел готовилась встретиться с императором.
Ее отвели в залу для приемов и оставили наедине с человеком, который правил половиной мира.
Он был более худым, чем изображавшие его статуи, с серебристыми волосами, постриженными на военный манер. Он улыбнулся. Улыбка императора — это золото и алмазы, это крепость, это меч, который держат рукоятью вперед. Такую улыбку он предложил ей.
— Вы пришли потребовать своей награды, леди Кестрел? Атака на Геран началась два дня назад, пока Вы спали.
— Я здесь для того, чтобы просить Вас прекратить атаку.
— Прекратить…? — Морщины его лица углубились. — С чего бы мне это делать?
— Ваше императорское величество, Вы когда-нибудь слышали о проклятье победителя?
Глава 40
— Империя больна им, — сказала Кестрел. — Она больше не в состоянии удерживать то, что завоевывает. Наши земли стали слишком велики. Варварам это известно. Поэтому они рискуют нападать.
Император пренебрежительно махнул рукой.
— Мыши в зерне.
— Вы тоже это понимаете. Поэтому устраиваете атаки на них: чтобы казалось, будто ресурсы империи бездонны, а наша армия не имеет себе равных, в то время как наши силы на исходе, подобно натянутой до предела старой материи. Начали появляться дыры.
Улыбка императора приобрела острые грани.
— Будь осторожна, Кестрел.
— Если Вы не выслушаете правду, то лишь от времени зависит, когда империя распадется. Не должно было так случиться, чтобы геранцы сумели подняться против нас.
— Эту проблему решат. Пока мы разговариваем, Ваш отец занимается подавлением восстания. Городские стены падут. — Император откинулся на спинку своего трона. — Генерал Траян возглавляет не войну, но истребление
Кестрел увидела каждую уязвимую часть тела Арина, увидела, как его лицо исчезает в кровавой мешанине.
Арин отпустил ее.
С тем же успехом он мог бы перерезать себе горло.
Плотным комком желчи в Кестрел поднялся страх. Она сглотнула его. Разобрав свои мысли, она расположила их, подобно игральным карточкам.
Она разыграет их и победит.
— Вы думали о цене еще одной
— Она будет стоить нам меньше, чем потеря территории.
— До тех пор пока городские стены держатся, геранцы сумеют пережить длительную осаду, которая истощит Вашу сокровищницу.
Губы императора сжались.
— Другого выхода нет.
— Что, если бы Вы смогли сохранить земли без войны?
Должно быть, он, как и сама Кестрел, услышал из ее уст голос ее отца. Этот перелив рассчитанной уверенности. Поза императора и выражение его лица не изменились. Однако с подлокотника поднялся один палец и постучал по мрамору трона, как стучат по колоколу, чтобы услышать его звон.
Кестрел произнесла:
— Наградите геранцев независимостью.
Палец разрезал воздух и указал на дверь.
— Уходи.
— Пожалуйста, выслушайте меня…
— Заслуги твоего отца перед империей ничего не будут для меня значить — твои собственные заслуги ничего не будут значить, — если ты произнесешь еще хоть одно дерзкое, бездумное слово.
— Геран останется Вашим! Вы сохраните его территорию, если позволите местным самим ею управлять. Дайте им гражданство, но заставьте их предводителя поклясться Вам в преданности. Обложите народ налогом. Заберите их товары. Заберите урожаи. Они хотят свободу, свои жизни, дома. Все остальное становится предметом переговоров.
Император молчал.
— Наш губернатор в любом случае мертв, — продолжила Кестрел. — Позвольте геранцам предоставить нового.
По-прежнему молчание.
— Новый губернатор, разумеется, будет отвечать перед Вами, — добавила Кестрел.
— И ты считаешь, что геранцы на это согласятся?
Кестрел подумала о двух ключах, которые Арин вложил в ее ладонь. Ограниченная свобода. Но все же лучше, чем никакой.
— Да.
Император покачал головой.
— Я не упомянула о главной выгоде быстрого прекращения геранской революции, — сказала Кестрел. — Сейчас восток полагает, что Вы отступили. Варвары поздравляют себя с победой. Посредством шпионов или перехваченных почтовых ястребов им стало известно о сложностях, которые задерживают вас в Геране. — Это были лишь догадки, но, когда Кестрел увидела лицо императора, они стали уверенностью. Девушка продолжила: — Варвары понимают, что осада крепких городских стен требует немалого времени, поэтому они отступают от передовых линий, где мы сражались с ними, и возвращаются к своей королеве, чтобы передать ей добрые новости. На землях, которые, по их мнению, им защищать уже не придется, они оставили лишь несколько батальонов для вида. Но если Вы отошлете наши силы обратно и застанете варваров врасплох…
— Я понимаю. — Император сложил руки вместе и подпер острыми костяшками пальцев подбородок. — Но ты упускаешь из виду то, что Геран — это колония. Дома, которые геранцы хотят заполучить обратно, принадлежат моим сенаторам.
— У варваров есть золото. Обогатите недовольных сенаторов добычей с востока.
— Все равно. То, что ты предлагаешь, не сыщет в обществе большой поддержки.
— Вы — император. Что для Вас значит общественное мнение?
Его брови приподнялись.
— Замечание, подобное этому, заставляет меня задуматься, наивна ли ты или пытаешься манипулировать мной. — Император внимательно посмотрел на Кестрел. — Ты слишком умна, чтобы быть наивной.