Проклятая
Шрифт:
– Знаешь, Анна, а ведь я давно к тебе приглядываюсь! У меня к тебе дело.
– У тебя? Ко мне?
Я осмелела и стала себя держать с ним панибратски.
– Я с тобой хочу встречаться. Хочу стать твоим кавалером, женихом.
– Ты? Моим?
– Ну да.
– Знаешь, у меня сегодня нет времени. Мне нужно идти домой. Я обещала маме помочь ей печь торт. Давай поговорим лучше завтра. Завтра днем, в три, я пойду в церковь, на спевку. Так что мы увидимся с тобой потом за церковью. Часов в пять вечера. Ладно?
Я подняла с тротуара мой пакет, который поставила на землю в начале разговора, и
– Мои поздравления, куколка! Значит, до завтра? Всех благ! – крикнул Доменико. А потом нажал на газ и уехал, не сказав больше ни слова. Но мне хватило и этого.
Вот, мне уже тринадцать. А завтра у меня, может, будет еще и жених.
Тот разговор с обоими Доменико, Кучиноттой и Яннелло, я помню слово в слово. Помню, как он на меня смотрел. Помню аромат торта, который в тот вечер испекла моя мама. Я помню все.
Посреди ночи зазвенел телефон. Квартирка такая маленькая, что он разбудил всех. Но поднялась одна только Анна: она-то знает, что это звонят ей. На часах – половина третьего. Анна подняла трубку:
– Слушаю вас.
– Я брошу тебя в серную кислоту, и ты подохнешь. Рано или поздно, но все кончится для тебя именно так. Скоро тебе придет конец.
Анна выдергивает телефонный провод из розетки и идет в душевую. Моет руки и снова ложится в постель.
– Анна, а кто это был? – спрашивает во сне сестренка.
– Никто. Пустяки. Давай спи.
– А что тебе сказали?
– Давай лучше спать.
– Ты что, выключила телефон?
– Да, выключила.
– Ну, тогда спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Две пары широко распахнутых глаз всматриваются в ночную тьму, дожидаясь рассвета.
На ступеньке
Мое тринадцатилетие отпраздновали на славу. Пришли все мои дядья и тетки. Даже и моя любимая тетя Тициана – и та пришла. И двоюродные братья и сестры тоже пришли. Мама испекла потрясающий торт – настоящий, трехъярусный, и мне подарили мягкую игрушку и новое платье, которое я надену в первый день экзаменов.
А на следующий день, как и договорились, мы встретились с Доменико.
Наш церковный хор разучивал Песнь Пресвятой Богородицы – «Аве Мария». Мы исполним ее на Пасху. У меня в ней даже есть своя сольная партия. Я хожу на спевки, и поэтому у меня остается немного свободного времени, когда я предоставлена самой себе. Так что я могу выходить из дома даже в полдень.
После спевки я вышла из церкви и ее обогнула. Там, за церковью, меня уже ждал Доменико. Он был один, и мы сели на ступеньку перед дверью заднего входа. Мы сидели совсем рядышком, и вдруг он взял меня за руки. Я их у него не отняла. Мне было так приятно.
– Я хочу
Он наговорил мне столько приятных слов! Столько комплиментов! Я тогда вся покраснела и почти ничего не могла сказать. Ведь у меня до сих пор еще никогда не было парня. Кавалера. Жениха.
Доменико вместе с отцом работает в горячем цеху, на заводе у Рендо. У него есть своя машина, зеленый «Фиат Y-10». Да и вообще он отличный парень. Он зарабатывает себе на жизнь честным трудом.
А потом, после того дня, мы с ним встречались еще несколько раз. Но мы никогда не назначали свиданий. Он поджидал меня около школы, когда я выходила оттуда после уроков. Или перед спевками. Мы встречались в городе, а потом шли к нашей ступеньке за церковью. Там, за церковью, перед закрытой дверью ее заднего входа, всего одна-единственная ступенька. Но вот для меня она лучше самой шикарной скамейки на берегу моря.
На запертой железной двери намалеваны все автографы любителей рисовать цветным маркером. Мы прислонялись спинами к этой разрисованной двери и болтали обо всем и ни о чем. Вот только жаль, что времени у нас было совсем немного.
Наши встречи были очень короткими, потому что мне всегда приходилось спешить домой. Ну не разрешают мне отлучаться надолго! Но с Доменико все равно было хорошо, и он наговорил мне столько приятных слов!
Я никому не рассказывала о моих встречах с Доменико – ни родителям, ни моим школьным подружкам. Ведь почти ни у кого из них еще нет своего парня.
После каждой встречи с Доменико, возвращаясь домой, я включала радио. Ловила станции, на которых передавали песни про любовь, и им подпевала. Мама говорила, что я веду себя как дурочка, но я все равно пела. Пела и воображала себе, каким оно будет, мое свадебное платье.
Оно будет у меня все шелковое и длинное-предлинное. А сзади на нем будут вышиты три розочки. И еще у моего платья обязательно будет белый шлейф – длинный-предлинный и мягкий, подколотый фермуаром [8] . А вот никакой фаты у меня не будет. Зачем она мне? Ведь я и так маленькая. Вместо фаты у меня будет венок из шелковых розочек. А волосы я завивать не стану.
8
Фермуар – нарядная застежка, обычно украшенная камнями.
Я пою под музыку, мечтаю и думаю о том, что мне говорил Доменико. Как же это хорошо – быть тринадцатилетней!
– Ты просто шлюха, грязная шлюха. Но ты мне очень нравишься. Так почему бы тебе со мной не встретиться? Говорят, ты неплохо сосешь. И наплевать мне на то, что ты стуканула в суд, ты же шлюха. Так вот: если ты не придешь ко мне в одно местечко, я и сам заявлюсь к тебе прямо домой.
Первый раз сегодня ей позвонили днем, без пяти четыре. А потом звонки посыпались один за другим: без трех минут четыре, в шесть минут пятого, в одиннадцать минут пятого, в четырнадцать минут пятого, в шестнадцать минут пятого…