Проказница
Шрифт:
После некоторых размышлений он остановился на предположении, что его везут в эту глушь, с тем чтобы сдать кому-то поважнее. Наверняка за этим похищением стоят люди, которые станут требовать от виконтессы Броктон выкуп. Несомненно, его мать, будучи запугана и по свойственному ей легковерию, поддастся их требованиям, прежде чем вспомнит о семейных адвокатах Роксбери. В случае подобного неудачного стечения обстоятельств он останется в распоряжении маленькой захватчицы по меньшей мере неделю, пока виконтесса получит доступ к деньгам, требуемым для его освобождения. Но это также означало, что он пропустит убийственно скучный раут, намеченный на
Между тем похитительница отодвинула кожаную шторку, чтобы взглянуть на дорогу. Они как раз подъезжали к деревне. Уже светало, близилось сырое английское утро. Девушка снова закрыла окно, и в карете воцарился полумрак.
— Мы почти у цели, — сказала она, — поэтому, я полагаю, пора внести ясность и кончать с этим делом.
— Кончать? — повторил Саймон. До его сознания дошла наконец серьезность ночного приключения. — Что это значит? Вы собираетесь передать меня организаторам похищения и получить выкуп? Или просто пристрелите, а сами уедете в моей карете? В последнем случае будьте снисходительны к Хардвику и груму, нижайше вас прошу. Они могут проявить заботу о своем хозяине и выразить небольшой протест. Я не хотел бы, чтобы в связи с этим они каким-то образом пострадали.
— Организаторам? — недоверчиво спросила девушка. Саймон замолчал. Лучше бы он сделал это парой секунд раньше. Определенно, у нее и в мыслях не было никакого выкупа. Не воспользуется ли она подкинутой идеей? И лучше ли это, нежели задумка инициаторов похищения? — Бог с вами! С чего вы взяли, что я захватила вас ради выкупа? Да я не стану держать вас больше десяти минут!
— Значит, вы собираетесь меня застрелить, — сказал Саймон, своей расслабленной позой полностью опровергая готовность вырвать пистолет из наверняка уставшей девичьей руки. — Но вы намеревались сделать это по принципиальным соображениям, если мне не изменяет память. Стало быть, у вас имелись основания для этого небольшого маскарада. Да не покажется вам моя просьба чрезмерной, но, может, вы объясните, зачем все это понадобилось?
Девушка упорно нацеливала пистолет Саймону в грудь, пожалуй, держа его даже чуть тверже, чем последние полчаса.
— Заинтересовались наконец? А то я уже начала думать, что в вашей распрекрасной черепушке совсем пусто. Или ваших мозгов хватает только на то, чтобы передергивать карты, и ни на что другое!
Саймон усмехнулся и расслабился еще больше. Ясное дело, юной леди больше хотелось поговорить, нежели стрелять.
— Моя распрекрасная черепушка? О. вы мне льстите, мадам. Но продолжайте, прошу вас. Вы сказали — передергивать карты? Уверяю вас, мадам, за виконтом Броктоном, как известно, числится множество пороков, но шулерства среди них нет.
Саймон наблюдал, как пистолет слегка опустился, но затем возвратился в прежнее положение.
— Виконт Броктон? О ком вы говорите, черт побери? Кто это — виконт Броктон?
— У-у! — заулыбался Саймон. Густые черные тучи рассеялись — если не над всей землей, то у него над головой точно. Но его спутница, несомненно, все еще находилась в полосе затмения. — Я вижу, моя юная леди, вы слегка озадачены? Небольшая неувязка? Видимо, так. Позвольте представиться. — Он протянул руку, не выказывая ни малейших поползновений отнять пистолет. — Саймон Роксбери, виконт Броктон. Владелец недвижимости в Суссексе и многих других местах, перечислением коих не стану вас утомить. Теперь очередь за вами.
Но похитительница, похоже, его не слышала и вместо этого бормотала себе под нос:
— Тупица, слабоумная! Нужно иметь пробку вместо мозгов, чтобы так ошибиться. Но я могу поклясться — герб был его!
— Герб? — прервал ее Саймон, предпочитая, чтобы она не забывала о пистолете, остававшемся у нее в руке. В конце концов, неизвестно, к чему могло привести небрежное обращение с оружием. — Вы, вероятно, имеете в виду роспись на дверце моей кареты? Сказать правду, это художество стоило мне недешево. Но если собираешься хвастать своей знатностью, не должно разъезжать по городу в обшарпанном экипаже, украшенном безвкусной мазней. Вы согласны со мной?
Жаль, что здесь нет Боунза и Армана, подумал Саймон и вздохнул. Он хотел, чтобы его друзья понаблюдали эту забавную сцену.
Чувствуя себя более чем счастливым, он поспешил подбавить захватчице беспокойства.
— Естественно, — продолжал он, — заниматься всей этой мишурой, чтобы поразить воображение своих знакомых, чертовски накладно, но приходится. Моя мать настояла.
— Не понимаю, как я… как я могла… — продолжала бормотать девушка. — Что? Вы о чем-то рассказывали? Зачем? Боже мой, сколько же вы говорите! У меня без вас проблем хватает. Разве вы не видите?
— Вижу. В самом деле, проблема существует. Разумеется, у вас и у меня. У нас обоих. Но соберитесь на минуту, дорогая моя разбойница, если это в ваших силах. — При этих любезных речах Саймон не мог сдержать удовлетворенной улыбки. — Кажется, я понимаю, что вдохновило вас на этот ночной подвиг. Может, вы позволите мне объяснить, как мне видится причина наших теперешних затруднений?
Девушка по-прежнему выглядела растерянной и молчала, как немая. Саймон воспользовался образовавшейся брешью и продолжил:
— Я поистине восхищен. Вы отправились этой ночью на Керзон-стрит, чтобы разыскать какого-то человека… некую одиозную личность, причинившую вам или кому-то из ваших близких весьма ощутимый ущерб. Возможно, это связано с картами. Вы решили незаметно пробраться в экипаж обидчика и там его подстеречь, но по ошибке оказались совсем в другой карете. Я могу приписать это темноте и дождю. Затем последовала целая вереница известных вам событий. И как после этого я должен исправлять положение? Да, я по-прежнему считаю, что мне придется провести небольшую беседу с Хардвиком. Я всегда считал, что мои слуги способны обеспечить мне надежную защиту. Оказывается, я ошибался, в чем убедился, оказавшись лицом к лицу с малявкой, размахивающей заряженным пистолетом. А лошади? Подумать только, пришлось терзать их так поздно ночью! И все из-за этого бесполезного путешествия! Как же мне не сердиться? О да, я должен быть вдвойне сердит. Возможно, даже взбешен. Разве я неподобающе одет, чтобы позволить себе яриться? Вот если бы на мне был черный клобук, может, я и…
— О Боже! Да замолчите же! У меня от вас разболелась голова. — Пистолет снова слегка повис, так как теперь его удерживала лишь одна маленькая ручка — другой девушка потирала виски. — Планировала, планировала — и на тебе! Выдавливала все силы по каплям, ради чего? Чтобы под конец тебя до смерти заговорил этот пустобрех! О, что мне теперь делать?
— Я внесу предложение, если позволите, — мягко сказал Саймон и продвинулся вперед, но не настолько, чтобы создать угрозу изъятия пистолета. — Не пора ли вам потихоньку отвести оружие?