Прокатимся по Вивальди
Шрифт:
Затем я представил Рюба, чье мускулистое тело было облачено в кислотный голографический жакет, моднючие штаны цвета шотландской горчицы и багрово-красные флюоресцирующие штиблеты.
— Наш третий товарищ — не кто иной, как знаменитый солист Руперт Чаро! Челотта и комические трюки при необходимости.
— Будем надеяться, что такая необходимость не возникнет, — надменно произнес Дорк, показывая жестом, что артисты могут присесть. Мы расположились на трех жестких обшарпанных стульях с чересчур высокими спинками, а посол устроился поудобнее в огромном резном кресле, которому недоставало
— Не возникнет, будьте уверены, — твердо ответил я, бросая на Рюба предупреждающий взгляд. Тот попытался изобразить святую невинность, но без особого успеха.
— Прекрасно, — Дорк с облегчением вздохнул и скрестил нама-никюренные пальцы. — Моя жизнь на этой сумасшедшей планете и без того достаточно трудна. НЕИСПОРЧЕННЫЕ! Вот что мне сказали, отправляя меня сюда, — губы его искривились, словно он ненароком кусанул большой лимон. — ДИКАРИ, это слово подходит им куда больше… ЖИВОТНЫЕ! Они настолько неотесаны, что даже не позволяют нам возвести стены! — С этими словами посол поспешно наполнил из серебряной фляги стоящий на столе стакан и разом ополовинил. Физиономия его порозовела, а нас троих вновь овеял резкий запах джина.
— Действительно, здание показалось мне несколько странным, — признался я.
Посольство имело пол и крышу, но ни единой наружной либо внутренней стены. Разные помещения были отделены друг от друга цветными линиями, начертанными на полу, и я заметил, что сотрудница, которая провела нас к послу, полностью игнорировала эту разметку, пока мы не добрались до зоны Дорка в самом центре постройки.
— Видите ли, они считают саму идею стен невыносимо оскорбительной! Эти проклятые дикари, как бы сказать… ужасно прямолинейны во всем, что заменяет им общественную жизнь. Представьте, они занимаются сексом публично, и притом со страшным шумом! А вместо купания вылизывают друг друга. О ванных комнатах я уж и не… — тут Дорк запнулся, и в глазах его проступило загнанное выражение.
— Да уж, вам и впрямь живется неважно, — заметил я сочувственно: мелкий подхалимаж всегда идет на пользу делу.
— И не говорите. Да вы и половины еще не знаете! — Дорк испустил тяжкий, преисполненный жалости к себе вздох. — Однако я получил назначение именно на Ск'ррл и вынужден пребывать в этом жутком бедламе… До тех пор, пока моя миссия не будет признана удачной. Главная цель, разумеется, состоит в подписании торгового соглашения.
— Ну разумеется, — согласился я тоном человека, повидавшего жизнь.
Как же, торговля! Мы дадим вам эти красивые бусы, а вы нам все, что пожелаем, и притом в неограниченном количестве. Хотя ВЗДС сочинила по такому поводу сложный комплекс законов и подзаконных актов, долженствующих регулировать межпланетные трансакции, мало какой расе чужаков удается выстоять против человеческого гения, додумавшегося до финансовых пирамид, контрактов на обслуживание, всепроникающей рекламы и повального страхования.
— Но я никак не могу добиться хоть какого-нибудь соглашения с этими монстрами, — горько посетовал посол и утешил себя тем, что оставалось в стакане.
Майра отвлеклась от раскрашивания
— А что у них есть такое, чего мы хотим?
Дорк взглянул на Майру и, узрев ее рукоделие, слегка позеленел.
— Мрр'ххг.
— Прошу прощения? — переспросил я, полагая, что Майрино хобби вызвало у посла небольшие гастроэнтерологические затруднения.
— МРР'ХХГ! Это волосатые крабовидные создания, которыми питаются ск'ррли. Жуткие, безобразные маленькие монстры… и страшно любят кусаться. Наше посольство было просто забито этими тварями, пока мы не выяснили, что они не переносят запаха карболки.
Тут я наконец понял, отчего из открытого всем ветрам строения разит, как из общественного сортира.
— Ск'ррли едят мрр'ххг, а мрр'ххг в числе всего прочего питаются, как бы это сказать… отходами жизнедеятельности ск'ррли. И благодаря столь отвратительной привычке мрр'ххг туземцы устойчивы к любым болезням! Короче, ВЗДС желает заполучить эту гадость потому, что мрр'ххг секретирует в своем организме практически универсальный антибиотик.
Я подозревал нечто подобное. Не в привычках ВЗДС входить с инопланетной расой в столь тесный, вплоть до десантирования посольства, контакт из чисто альтруистических побуждений.
— Полагаю, что были собраны научные образцы и отосланы на экспертизу?
ВЗДС, как правило, берет курс на торговлю, когда все прочие возможности уже испробованы и не оправдали себя.
Дорк нахмурился и неохотно кивнул.
— Потому меня и послали сюда. Этот антибиотик невозможно ни реплицировать, ни синтезировать, а все вывезенные с планеты мрр'ххг подохли. Оказывается, они не могут существовать без вещества, которое… гм… производят ск'ррли.
— А туземцы не желают делить свой законный обед с новыми друзьями, не так ли?
Я бросил взгляд на свою труппу. Майра, кажется, находила беседу увлекательной, хотя по ее внешнему виду трудно что-либо распознать. Рюб проявлял опасные признаки беспокойства, иначе говоря, нетерпеливое желание разыграть новую комическую сценку под названием «А ну-ка помучим посла!» Я благоразумно решил, что пора закругляться.
— Уверен, что вы обязательно найдете выход из положения, сэр! Так значит, вот почему вы нас вызвали? Для укрепления морального духа персонала?
Как я уже успел заметить, сотрудники посольства отчаянно в этом нуждались.
— Отнюдь.
Это словечко и презрительная гримаса сказали мне все, что я хотел бы знать об отношениях Дорка с персоналом и отчего моральный дух последнего пал столь постыдно низко.
— Как я уже говорил, ск'ррли — сущие варвары. Грубая, легко возбудимая толпа, с которой практически нельзя ни о чем договориться! К тому же начисто лишенная каких-либо культурных достижений… Ну да, у них есть нечто вроде музыки, — признал он с небрежным жестом, — но самого грубого свойства, разумеется. Но надо же с чего-то начать, и вот мне пришло в голову преподнести им нечто куда более возвышенное, чем их туземный шум и скрежет. Продемонстрировать цивилизованный идеал, к которому они могли бы стремиться!