Произвол
Шрифт:
— Как дела, Фатима? Как малыш?
— Слава аллаху, растет. Скоро копчу кормить его грудью. А ты как?
Ум-Омар пожаловалась на усталость.
Фатима поискала глазами сына и, не увидев его, стала звать.
Он был во дворе у соседей.
— Эй, Мухаммед, что ты там делаешь? Иди помоги нам, подбирай за нами колючки! А то нам одним не управиться.
— Иду, иду. Я немного поиграл со щенком Халиля. Посмотри, какой он красивый и умный. А когда вырастет, обязательно будет лучше всех собак бека.
— Брось
Мухаммед взял вилы и принялся сгребать колючки.
Деревня постепенно опустела. Все крестьяне были заняты прополкой. Дома оставались только дряхлые старики и дети. К вечеру с токов потянулись к небу столбы дыма. Это крестьяне жгли выполотый бурьян, кучи колючек. Управляющий проверял каждый клочок земли, придирчиво ругая крестьян. Зато Хусейна и его жену Софию похвалил. Он всегда бывал добрым, если хотел чего-нибудь добиться. «Настоящая лиса», — не раз говорил о нем Абу-Омар.
— Отличный ты работник, Хусейн, — сказал управляющий. — И жена у тебя работящая, хорошая женщина. Как здоровье детей?
Смахнув пот со лба, Хусейн распрямил спину.
— Спасибо, у нас все в порядке, — ответил он. — Старший сын помогает нам. А младшие дома с бабушкой.
— Ну а завтракать когда позовете? — не отставал управляющий.
Выбирая колючки из ладоней, София ответила:
— Добро пожаловать в любой день, когда Хусейн дома. Но сейчас, как вы знаете, он с самого рассвета в поле.
— Итак, ждите нас завтра, — решительно заявил управляющий. — Мне надо с вами поговорить. Да и сам бек хотел пожаловать: не нравится ему ваша работа на уборке пшеницы. — Он пристально, оценивающе посмотрел на Хусейна и продолжал: — Я защищал вас, ручался, что вы дочиста подберете все колоски в поле, а бек все равно был недоволен.
И, продолжая говорить, отошел от Хусейна. Остановился возле Абу-Омара.
— Здравствуй, Абу-Омар. Длинный ты и нескладный. Стоишь как столб, а колючки до сих пор не собраны. Быстрей подбирай их и жги!
— Таким уж сотворил меня аллах, — ответил Абу-Омар. — А разве можно идти против его воли?
Подойдя к Халилю, управляющий с иронией в голосе сказал:
— Клянусь аллахом, ты похож на клин, вбитый в землю.
А увидев Салюма, тут же стал его поносить:
— Опозорил нас! От стыда глаз не можем поднять. Но от господина бека ничего не скроешь, вывел он тебя на чистую воду.
— Побойся аллаха! Лопнуло у меня терпение. Видеть тебя не могу! Руки чешутся…
— Убирайся с глаз моих! — заорал управляющий. — И пусть аллах заберет тебя отсюда с твоей Хамдой! Провалитесь в самое пекло! Чтобы вы там сгорели вместе с шейхом, который заключил ваш брак!
И управляющий в сердцах плюнул. Издали показалась машина бека, густым столбом вздымая за собой пыль. И управляющий резво побежал к дому бека. Солнце село. Стало темнеть.
Люди заторопились. На ветру развевались их галябии. Некоторые даже не успели поесть. Сняв обувь у входа, крестьяне располагались прямо на полу. Кое-кто прилег у стены.
— Мы собрались, чтобы обсудить предстоящую поездку в город. Надо подготовить арбы для перевозки зерна на станцию.
Тут староста, обведя глазами собравшихся, заметил, что почти все крестьяне пришли в грязной, рваной одежде, и недовольно сказал:
— Что за вид! На кого вы похожи! Разве в деревне нет воды? Не знаю, как только жены с вами в постель ложатся.
— Верно староста говорит, — за всех ответил Юсуф. — Разве мы не знаем, что чистота необходима, без нее не проживешь?
— Дело вовсе не в одежде, — возразил Халиль. — Главное, чтобы сердце и язык были чистыми. Вот бек, к примеру, всегда ходит в чистой одежде, а…
Но Ибрагим прервал его на полуслове:
— Давайте завтра приведем в порядок все арбы. А может быть, лучше взять с собой в город колеса и все сделать там?
— Сколько у нас арб? Штук двадцать? — спросил Хусейн.
— Восемнадцать, — ответил Юсуф.
В это время раздался громкий храп.
— Кто это там? Опять Халиль! Известное дело!
Халиль испуганно встрепенулся:
— Я здесь, на току. Я хорошо его почистил.
— Вот видите. — Староста обвел всех взглядом. — Мы собрались здесь, а он еще там, на дворе. Так храпит, что здесь слышно.
Все дружно рассмеялись.
— Завтра, пожалуй, надо отдохнуть, а уж в город поедем послезавтра.
Вошел шейх. Все встали, почтительно его приветствуя.
Подобрав галябию, шейх сел рядом со старостой и попросил налить ему кофе, затем обратился к крестьянам:
— Сегодня ваши дети были с вами. Я не занимался с ними и немного отдохнул. А как обстоят дела с перевозкой урожая? — спросил шейх старосту.
— Завтра поедем готовить арбы, — ответил староста.
— Слава аллаху… слава аллаху… — произнес шейх.
Наконец явился управляющий с винтовкой на плече и двумя рядами патронов на поясе.
— Бек велел завтра ехать в город ремонтировать арбы. А послезавтра начнем возить урожай. Выезжать надо до зари. Ясно?
Сказав это, он направился к выходу. Когда управляющий ушел, Ибрагим сурово спросил старосту:
— Зачем ты нас собрал? Для смеху, что ли? Ты же знаешь, что наше мнение никогда для него не имело никакого значения. Как решит бек, так и будет.
Когда управляющий пришел к хозяину, тот с бедуинским шейхом сидел на веранде. Они пили кофе и курили наргиле, обсуждая какое-то дело шейха, решение которого зависело от советника. Выслушав гостя, бек с важным видом произнес: