Произвол правителя

Короткий С. В.

Суть принятого наукой «объект(ив)ного» метода познания состоит в том, что исследователь природы описывает мир не по отношению к человеку (что неизбежно вносило бы неустранимый момент «субъективности»), а в его отношении «к самому себе», точнее описывает отношение одной выделенной части мира к другой. Вместо познания сущности вещей, их глубинного бытия исследователь ограничился описанием отношений их качеств. Ученый расчленяет мир на части, а затем с-равнивает их между собой, производя таким образом

«объект(ив)ное измерение». «Сознание – несовершенство бодрствования».

Онтологическим свойством бытия является непрерывная изменчивость, процессуальность. Изменяется все и всегда. «Солнце не просто каждый раз новое, он непременно и постоянно новое».

Развиваясь, наука постоянно элиминирует из поля своего исследования «лишние» элементы, что позволяет ей более глубоко проанализировать свой предмет (эта тенденция отражается во все более возрастающей дифференциации научного знания). Принципиальная неопределенность, неполнота и ненасыщенность научного знания приводят к тому, что в ходе развития науки содержание понятий все более «обогащается» и «уточняется». В наше время практически о каждом научном термине можно сказать, что единого понимания и общепринятого значения он не имеет.

С целью познания мы вынуждены «дискретизировать» бытие. «Смысловой континуум (то есть пространство, в котором нет пустых мест), гипотетический по своей природе, обретает актуальность, когда человек, активный наблюдатель, задает на нем некую систему предпочтения…. Так происходит квантование – создание текста (одного из множества возможных…). Здесь возникает аналоги с квантово-механическими представлениями: наблюдатель не воспринимает в микромире частицу, размазанную в пространстве-времени; она становится осязаемой только после редукции волнового пакета. Мы можем, следуя Уилеру, сказать, что в наблюдаемом нами физическом мире есть не континуум, а только дискреты». «Чтобы мыслить, надо различать, а чтобы различать, надо… утверждать то, что именно отлично от всего прочего».

Итак, дискретность – онтологическое свойство человеческого интеллекта. «Импульсы в нервной системе… подчиняются закону «все или ничего» и, следовательно, изображают две цифровые возможности». «Анализ способа, каким машины производят эти операции, вместе с данными экспериментальной нейрофизиологии подкрепляет догадку, что существенные стороны человеческого мышления имеют структуру дискретных математических систем, близких к булевой алгебре и ориентированным графам (сетям)». Следовательно, связь булевой алгебры с законами мысли, открытыми Булем, может иметь нейрофизиологическое истолкование. Кроме того, Декарт определял ум или интеллект через объем памяти, число логических операций и скорость их выполнения, то есть фактически через машинно-реализуемые характеристики и параметры.

Принципиальная

ограниченность «объект(ив)но-интеллектуального» метода познания была глубоко обоснована Бергсоном в начале ХХ века (именно тогда наступил кризис «объективной» науки). Интеллект, по Бергсону, и основанная на интеллектуальных методах познания наука постигают не вещи, но лишь отношения вещей друг к другу, тогда как природа самих вещей оказывается недоступной для такого объективного познания. С точки зрения аксиоматического подхода, математика занимается исключительно соотношениями между неопределяемыми объектами.

Неадекватность интеллекта реальности особенно ярко обнаруживается там, где интеллект обращается к попыткам постичь динамику мира, его процессуальность, – к попыткам познания движения, становления, совершенствования и развития. Жизнь – процессуальна и динамична, наука – объект(ив)на и статична.

Эйнштейн в начале века заявил, что математика работает с объектами, хотя математика изначально является операциональной наукой, то есть описывает операции с объектами. «Физика выбрала предметом своего исследования состояние, а не процесс». Вся сегодняшняя наука находится в парадигме «ничего не происходит». «Неполнота знания о системе неизбежно оказывается неотъемлемой частью всякого квантово-механического утверждения. Законы квантовой механики по необходимости имеют статистический характер».

В XIX веке третий закон Ньютона звучал так: «Сила действия, умноженная на его скорость равна по модулю и противоположна по направлению силе реакции, умноженной на скорость реакции». Наличие в формуле скорости указывало на рассмотрение процесса. В современной физике этот же закон звучит иначе: «Сила действия равна по модулю и противоположна по направлению силе противодействия»: ничего не происходит. Можно сказать, что критерием развития науки является степень «статичности», объект(ив)ации рассматриваемого процесса, степень экспликации объекта из бытия.

В. Гейзенберг писал: «Математика – это форма, в которой мы выражаем наше понимание природы, но не содержание. Когда в современной науке переоценивают формальный элемент, совершают ошибку и притом очень важную». Но все-таки невозможно абсолютно оторваться от реальности, даже в математике есть «черные дыры». В двадцатые годы немецкий математик и философ Гедель доказал теорему, оказавшую огромное влияние на менталитет ученых. Оказывается, в теории чисел – самой точной из наук – всегда можно придумать высказывание, которое нельзя ни опровергнуть, ни доказать. Если же принять его за аксиому, то снова можно будет задать вопрос, на который не удастся ответить. Теорема Гёделя о неполноте: «Любая конечная система аксиом неполна».

Конец ознакомительного фрагмента.