Происхождение

Стоун Ирвинг

– Похоже на правду, - пробурчал Гексли.
– По крайней мере, это лучше, чем каждый раз изобретать материк, стоит нам столкнуться с растением, птицей, пресмыкающимся, найденными в тысяче миль от им подобных.

– Давайте вернемся к вашей теории видов, - предложил Лайель.
– А как насчет людей, Дарвин?

Чарлз даже вздрогнул:

– Что насчет людей?

– Ведь они тоже вид?

– Разумеется.

– Тогда каков путь их эволюции?

– Ну нет!
– бурно запротестовал Чарлз.
– Человек -

это запретная зона.

– Почему же?
– вкрадчивым голосом спросил Лайель.
– Разве мы не могли произойти от орангутанга? Допустим, с Борнео или Суматры. Рост самцов превышал четыре фута, это не намного ниже изящно сложенных танцовщиков с острова Крит. В один прекрасный день вам все равно придется заняться происхождением человека. Поэтому ваш подход я считаю неприемлемым - в общую картину не вписывается человек. Распространенная точка зрения такова, что все разновидности рода человеческого произошли от одной пары. Насколько могу судить, против этой теории нет серьезных возражений.

Чарлз не клюнул на приманку. Он спросил:

– Кто-нибудь из сидящих в этой комнате согласен с моей теорией о том, что борьба за существование есть движущая сила эволюции современных форм жизни?

Гости переглянулись. Затем Лайель и Гукер сказали, что Чарлзу потребуется немалый запас бесспорных фактов, подтверждающих его идею об исчезновении прежних разновидностей и видов. Томас Гексли заявил, что он и сам готов посвятить больше времени работе в этой области. А Томаса Уолластона слова Чарлза всерьез обеспокоили. Подход Чарлза оскорблял святость библейской книги Бытие. В голосе Уолластона слышался легкий упрек.

– Разумеется, меняется наш мир и населяющие его существа. Мы все согласны с тем, что был ледниковый период, а до него много прочих периодов. Но все они логически объяснимы. Когда бог по причинам, известным ему одному, задумал произвести на нашей земле серьезные перемены, он просто создал разные материки, моря, заселил их разными птицами, рыбами, цветами, деревьями. Ведь, в конце концов, он создал мир всего за шесть дней! Так разве не мог он позже перекроить этот мир по своему желанию? Думаю, что мог.

Они беседовали до полудня, потом Чарлз повел друзей на прогулку по Песчаной тропе. Пообедав, все разошлись по комнатам отдохнуть. В три часа снова собрались в кабинете, и Чарлз рассказал о своей работе с пятнадцатью разновидностями обыкновенного голубя.

– Работу по классификации прекрасно ведут такие люди, как Генсло, Броун, Вы, Томас, Гукер, Аса Грей в Гарварде. Это колоссальная задача ведь на поверхности земли, в воздухе, в морях все живое существует в сотнях тысяч разновидностей, и я утверждаю, что это вызвано суровой, а порой и жестокой необходимостью изменений, без коих невозможно приспособиться к окружающей среде и выжить. Именно эта классификация будет постаментом для моей теории о естественном отборе - или могильным камнем.

В воскресенье утром, когда гости отправились

в деревенскую церковь, Чарлз попросил Лайеля остаться, чтобы показать ему "багаж" накопленных доказательств.

– Лайель, не следует ли определить естественный отбор как сохранение видов, лучше других ведущих борьбу за выживание? В этом состязании любая разновидность имеет все шансы выжить, но в ней должны произойти органические изменения, она должна приспособиться к пище, хищникам, среде, перенаселенности. А те разновидности или виды, которые не могут приспособиться к условиям жизни, вымирают. Вы за свою жизнь видели немало иског паемых останков. Почему одни подвиды исчезли, а другие существуют?

Лайель посмотрел по сторонам, выбирая, в какое кресло сесть, но в конце концов принялся шагать по комнате.

– Зубы мудрости у меня прорезались на "Основах геологии" Лайеля, - с нажимом сказал Чарлз.
– У великих ученых не бывает тупоголовых учеников.

Лайель даже покраснел.

– Я решительно вам советую, Дарвин, начать писать книгу с изложением вашей теории. Гораздо более подробную, чем очерки, которые вы писали несколько лет назад.

Чарлз молчал. Лайель настаивал:

– Используйте материал, наиболее ясно подтверждающий ваши выводы. Но не медлите, садитесь за работу сейчас же, иначе кто-нибудь опередит вас, и ваши лавры достанутся ему.

С неохотой Чарлз ответил:

– Да, не желал бы я, чтобы кто-нибудь выступил с моей теорией раньше меня.

После обеда друзья снова собрались в кабинете - к вечеру Чарлз обещал доставить гостей на станцию.

– Мне нужно знать ваше отношение к моим идеям, - сказал он собравшимся.
– Прошу вас, задавайте безжалостные вопросы.

И посыпались вопросы: каким образом у насекомоядных и сухопутных животных появились огромные крылья (летучая мышь)? Что сказать о пингвине, который использует крылья лишь при нырянии? Как объяснить, что пресмыкающиеся раньше летали? Почему у низших животных один и тот же орган часто служит для пищеварения и дыхания? Как могут шестьсот гусениц на однородном участке долины реки Амазонки превратиться в шестьсот различных видов бабочек?

Чарлз спокойно отвечал, используя свою теорию о естественном отборе, об изменчивости видов. Спокойно выслушивал их возражения.

Рассаживая гостей по экипажам, он сказал им:

– Да, это была для меня хорошая встряска. Большое спасибо за все, особенно за долготерпение.

Джозеф Гукер, посадив жену в стоявшую перед домом коляску, повернулся и сказал:

– Я уже как-то говорил: всегда покидаю этот дом с чувством, что ничего сюда не принес, а уношу столько, что едва не падаю под тяжестью груза.

– Вы тоже считаете, что мою работу о видах следует опубликовать?

– Конечно, Дарвин.

– Но как? Я не хочу подводить редактора или коллегию - ведь, публикуя ересь, они здорово рискуют.