Прогулки по Аду

Клепаков Андрей

— Вась, посмотри, документы у него есть какие-нибудь.

— Не, — ответил первый мент, — я к нему в карманы больше не полезу. Может, у него там еще такой херни хватает, — он легонько тронул меня ногой. — Чего это, Борь, такое было у тебя?

— Не знаю, — сказал я, помолчал и добавил: — Рынок вьетнамский. Может, заползло что из тропиков.

— Что рынок вьетнамский, помнишь, про тропики тоже, а фамилию свою нет? — спросил мент с фонарем.

— Типа того, — согласился я и попросил: — Свет уберите, пожалуйста. Глазам больно.

Луч

фонаря скользнул в сторону.

— Попробуй сесть. Сможешь?

Я пошевелился и попытался привстать. Голова тут же отозвалась порцией боли, и накатил приступ тошноты. Я снова лег.

— Не, мужики, тошнит сразу, и голова раскалывается.

— Я посмотрю твои документы, не возражаешь? — спросил мент.

— Валяйте, — разрешил я.

— Только осторожней, Серег, вдруг по нему еще такая ползает, — предостерег напарник.

— Фонарь подержи, — сказал мент и стал меня обшаривать. Нашел деньги, пересчитал и сунул назад. Выпрямившись, он сказал: — Чистый бомж. Ни денег, ни документов, ни ключей, мелочь только. Ты, помнишь, — спросил он меня, — у тебя деньги и документы с собой были?

— Не помню, — чуть качнул головой я.

— Может, его раньше обчистить успели? До нас, пока в отключке был, — предположил другой.

— Может, но тогда бы и мелочевку тоже забрали бы. Тут рублей триста, как раз на полбанки. Давай, Вась, вызывай скорую, сдадим им бомжика.

Было слышно, как Вася пошел в тачку и стал говорить по рации. А другой снова присел ко мне.

— А из работы своей ничего не помнишь? Кем работал, что делал? Хоть приблизительно.

— Не, ничего, как отрезало, — помолчав, сказал я.

— А ну-ка, руку покажи.

Я протянул.

Мозолей нет, значит не рабочий класс. Но одет ты уж очень странно. И не по погоде, да пахнет от тебя не очень.

Тут подошел его напарник и сказал:

— Все, скорую вызвал, сказали, сейчас приедут. Может, мы его в тачку пока засунем? Чтоб не замерз.

— Нет, — ответил мент. — Мы с тобой его не поднимем. Да он в тачку и не влезет. В дверь не пройдет.

«Сука», — подумал я.

Сколько время ждали скорую, сказать не могу. Отъезжал иногда. Мне показалось, что приехали быстро. Но судя по тому, что у меня волосы примерзли к асфальту и как орали на врачей менты, то долго.

— Какого х. ра вы столько ехали? Что, взлететь не могли, нах? Мы тут охренели вас ждать! У нас же маршрут, блин!

— Леталка не летает, — зло ответил врач. — У нас «газель», разуй глаза! На ней взлетишь, да не сядешь. А здесь обгоревших на рынке хренова туча! Мы затрахались косоглазых возить! Деревня Сонг Ми после напалма. С этим-то что?

— Да вот, нашли. Был без сознания, потом очухался, но говорит, что не помнит ничего — ни фамилии, ни адреса. Только имя.

Врач наклонился и сунул стетоскоп мне под плащ.

— Как зовут? — он тоже посветил фонариком в глаза.

— Борис, — ответил я.

Врач поводил пальцами у меня перед глазами, спросил:

— Голова болит?

Тошнит?

— Да, — ответил я, — а еще очень холодно.

— Совсем ничего не помнишь? — спросил он.

— Совсем.

— Давай, — кому-то сказал врач, — тащи сюда носилки. На носилки сам перелезть сможешь? — спросил он меня.

— Попробую, — не очень уверенно ответил я.

Рядом стукнули об асфальт ножки носилок. Я тяжело, боком перевалился на них.

— Так, мужики, помогайте, нам вдвоем этого бугая не поднять, — сказал врач. Выругавшись, менты взялись за ручки. С хаканьем оторвали носилки от земли.

«Как Гамлета, четыре капитана», — успел подумать я, и меня втолкнули в теплое нутро скорой помощи.

Потом мне что-то колол фельдшер. Я слышал, как жаловался мент, укушенный сколопендрой, а врач что-то ему отвечал. Шелестели какие-то бумаги. Потом скорая поехала, а я в очередной раз отъехал.

Очнулся я на каталке в коридоре. Знакомо пахло больницей. Я вздрогнул, вспомнив Сергея и Лену.

Два здоровенных санитара принялись меня раздевать. Когда они добрались до перемазанной в крови хирургической формы, один присвистнул, а второй куда-то побежал.

Тут же появился дежурный врач и принялся расспрашивать меня, налегая на медицинское прошлое. Я ушел в глухую несознанку, так что с анамнезом доктор пролетел. Наконец он бросил трахать меня вопросами и занялся делом: измерил давление, послушал сердце и легкие, попытался нащупать печень и принялся обрабатывать мою обгоревшую рожу. Потом его сменила медсестра. Девушка взяла кровь из пальца и из вены, и меня покатили на рентген.

И все это совершенно бесплатно. Никто даже не спросил про полис. А я смел этому государству не платить налоги!

6

Из палаты, куда меня подвезли, выкатывали накрытый простыней труп.

«Встречные перевозки», — подумал я и, больно задев локтем за дверь, был вкачен внутрь. Палата на восемь человек. Меня встретил многоголосый храп, показавшийся райской музыкой.

Санитары любезно (не очень, но я не в обиде) помогли мне перелезть с каталки на кровать. Кровать была последней в ряду, у окна. На соседней, вольготно развалившись, заняло место увезенного трупа мое воображение. Вскоре появились медсестра и санитарка. Медсестра дала мне выпить пригоршню таблеток, а санитарка выдернула из-под воображения грязные простыни и постелила свежее белье.

Лампа у изголовья была потушена, и через несколько минут я уже спал. И никакой храп не мешал мне.

Проснулся я от страха. В лицо мне бил ветер и громко завывал в ушах. Я открыл глаза. Темно, лишь светился прямоугольник стекла над дверью, да виднелись силуэты кроватей. Тихо. Никто не храпит. Никакого ветра, и внезапный страх также бесследно прошел.

— Почему никто не храпит? — подумал я. — Они что, все умерли?

Но тут всхрапнул один, его поддержал другой, через секунду присоединился третий, и палата вновь наполнилась многоголосьем храпа.