Прогулки по Аду
Шрифт:
Но менты не спят и не дремлют, суки. На перекрестке с Университетским один такой поджидал таких, как мы. Я как раз выскочил из-за остановившегося автобуса. Мент ткнул жезлом в шедшую передо мной «бэху», я ударил по тормозам, дернулся влево и успел втиснуться перед какой-то «газелью», нещадно ее при этом подрезав. «Газель» гуднула, я мигнул габаритами, извиняясь, «бэха» медленно подкатила к менту, а я добропорядочно прополз мимо на второй передаче.
После перекрестка выделенка оказалась свободной,
с завистью посмотрел на небо. Там было свободно, лишь какая-то скорая распугивала голубей сиреной. было выкинул на крышу фальшивую мигалку, но тут над самыми головами прошел патрульный гаишный мерс, и я поостерегся.
Взлететь — дело нехитрое. Любая приличная тачка могла подняться метров на триста. Но летать разрешалось только транспорту со спецсигналом, всякие там скорые, пожарные и менты, ну и начальство, понятно. Купить мигалку в нашем коррумпированном мире труда не составляло. Но если тебя с ней поймают, то трешкой, как за выделенку, не отделаешься. Права отберут, это точно, а могут еще и тачку конфисковать. Поэтому, если попался в полете, платишь сразу сотку минимум и говоришь: «Большое спасибо», когда отпускают.
Конечно, дорогая тачка может проскочить, могут принять за начальство и не тормознуть. Мой «фольксваген» был пограничным по цене, на котором еще могла бы быть установлена официальная мигалка. Но я осмеливался ею пользоваться только в самых крайних случаях, когда и сотки не жалко.
Еще десять минут теперь уже только на первой, и я вполз в туннель, ведущий на Третье транспортное кольцо. Часы в машине отбивали минуты, движение стрелки сопровождалось противным квакающим звуком. Я понял, что опаздываю.
Покрутив головой и не обнаружив поблизости ментов, я взлетел. Рядом поднялись еще несколько машин. Стаей чаек мы выпорхнули из туннеля. Правда, остальные тачки тут же стали садиться, отчаянно гудя и пытаясь впихнуться в плотный автомобильный поток. «Грошовая экономия, — подумал я о них. — Хрена было взлетать, чтобы обогнать десяток машин».
Рванул вверх лишь я один. Врубил мигалку, сирену и синий фонарь за решеткой радиатора. Я шел даже не над трассой, а абсолютно по-наглому — по прямой, над жилыми кварталами.
Мне повезло дважды. Первый раз, что меня никто не заметил и не остановил, второй — я угадал со временем. Когда я, бросив тачку вниз на Вишневского, повернул во двор и замер в виду дверей школы, она с подружкой как раз выходила.
Завернув за угол, они остановились. Она достала пачку и закурила длинную, тонкую, модную сигарету, подружка нет, видимо, была умней. Чуть постояли, обменявшись парой слов с вышедшими из школы ребятами.
Потом обогнули школу и пошли к остановке 22-го. Я медленно полз за ними.
Следуя на безопасном
Потом подружка свернула в проулок, а она пошла на остановку.
Пока она ждала автобуса, я нагло въехал на тротуар, больше остановиться было негде.
Первой подошла маршрутка, она села, я поехал тоже.
Ехать было недалеко — три остановки. Когда она вышла и, пройдя последние 140 метров, скрылась за углом дома, я тронулся. Нет, не умом, просто тронулся. Включил радио и поехал домой.
Пробок меньше не стало. Навигатор показывал 8 баллов. Я включил автопилот и, откинув голову на подголовник, закрыл глаза. «Фольксваген» медленно плыл, в приемнике негромко мурлыкало радио «Монте-Карло», а я вспоминал ее. Как она шла, как курила, как говорила и смеялась. Я не торопился. До дома было часа полтора минимум. За полтора часа многое можно вспомнить. Я смаковал каждое ее движение…
— Что же не прокатил? — спросило воображение.
— В смысле? — не понял я, а она замерла, вылезая из маршрутки.
— Ну ты же хотел подвезти ее до дома, и еще этот спойлер…
— Я подвез. Странно, что ты не заметило, — я открыл глаза и посмотрел на дорогу, Солнышко мое закатилось окончательно. Мы тащились по Третьему транспортному в районе проспекта Вернадского.
— Да никуда ты ее не подвез. Просто ехал за ней и все, — возразило воображение.
— Подвез, — сказал я, — ты просто не заметило. Она сидела на переднем сиденье, и мы еще поцеловались на прощанье. Очень нежный был поцелуй, кстати.
— Не было этого. Ты врешь. Я твое воображение, но этого даже я не могу вообразить, — засмеялось воображение.
— Конечно, не можешь, — вздохнул я. — Это же Аленький цветочек, а я чудовище. Я не могу ей показаться в таком виде. Испугаю до смерти.
— Не, не испугаешь, просто вызовешь отвращение… до смерти, — усмехнулось воображение.
— Именно, а это еще хуже.
— Ну так предстань перед ней в каком-нибудь другом виде, — посоветовало воображение.
— В каком? Наследника?
— Ну, — протянуло воображение, — хотя бы.
— Ты что, забыло? Она же выросла! Мальчишка уже младше ее. Кроме того, он гомик и с ним спит Гимнаст. И она это прекрасно знает. По этой же причине отпадает и сам Гимнаст. Кто остается? Старикашка доктор? А чем он лучше меня?
Воображение промолчало.
— А спойлер? — через минуту спросило оно. — Ты его вообще никак не задействовал.
— Да, — согласился я, — пока не задействовал. Будет ей спойлер, с течением времени, — усмехнулся я и снова закрыл глаза.