Прогулка Лимы
Шрифт:
Она оценивающим взглядом окидывала обоих киборгов. Один – тот, что стоял над ней, когда она открыла глаза, был раза в полтора больше своего напарника и, наверное, был лидером в этой паре. Второй киборг был удивительно тощ, тонкая кожа обтягивала выступающие ребра и сухие жилистые мышцы. Тело его было почти человеческим и все покрыто татуировками, механическими были только колени и одна рука, лицо показывало полное отсутствие интеллекта.
То, что киборги хотят сохранить ее в целости, было ей на руку. Если начать их провоцировать: задеть больное самолюбие, надавить на психику,
Лима подумала, что лучше злить большого киборга, его действия можно будет хоть немного предугадать, а у тощего, похоже, вообще мозги набекрень.
– Эй, ты, придурок с «моноклем»! – Она презрительно посмотрела на Разноглазого. – Почему бы тебе не отойти от меня и не пойти заняться привычным для тебя занятием – трахнуть своего дружка. Ему это наверняка нравится.
Тощий снова хотел ее ударить, но напарник дернул его за руку.
– Да какая разница, что она там бормочет, – сказал он. – Чего ты внимание-то обращаешь, знаешь же, что это не так.
– А почему не так? – продолжила она насмехаться. – Я, конечно, понимаю, что он уродлив, как вывернутая наизнанку крыса, но ты-то не лучше. Или ты, наоборот, предпочитаешь, чтобы твой дружок скакал на тебе, потому что сам ты уже ничего не можешь. Да тебе, наверное, и нечем. Слушай, точно! А у тебя вообще-то член есть? Или, может, его совсем нет?
Киборг слегка дернулся, и Лима, поняв, что попала в точку, засмеялась искренне и обидно, хоть и слегка хрипло – горло все еще саднило.
Среди киборгов лишение себя половых признаков в пользу увеличения боевой мощи и защиты не считалось чем-то зазорным, а было в порядке вещей, но сейчас над Разноглазым издевалась женщина, притом обнаженная и беспомощная. Какие-то внутренние силы, заложенные, похоже, на генетическом уровне, вскипели в нем, и краска злости залила невозмутимое до этого лицо. Он одним прыжком подскочил и ударил девушку в лицо. Лима еле успела дернуться – полуметаллический кулак только ссадил кожу на скуле и врезался в пол, оставив на нем вмятину с измельченными камешками.
Потом пальцы киборга схватили девушку за горло и сжались. У Лимы перехватило дыхание, она захрипела, а киборг приблизился к ней почти вплотную и, обдавая ее каким-то неприятным сладковатым запахом, смешанным с вонью биосмазки, зашипел:
– Мне плевать на твои слова, это всего лишь сотрясение воздуха, но если ты не заткнешься, я превращу твою шею в кашу и продам тебя по частям, хотя и потеряю от этого немного денег.
Тощий подошел и похлопал Разноглазого сзади по плечу:
– Я тут вот что подумал, раз в ней нет имплантов, то в ней нет и биорегулятора. Она может быть больна всем, чем угодно.
Разноглазый удивился, как этот тупица додумался до этого, а он нет.
– Это вряд ли, – уверенным тоном, произнес он вслух, – было бы заметно.
Но все-таки убрал от Лимы руки.
Он отошел к стене и присел около нее, прислонившись спиной. Его взгляд упал на валяющееся неподалеку копье. Киборг потянулся и подтащил оружие к себе.
Он все никак не мог успокоиться, смех девчонки звучал у него в ушах. Но злость его была какая-то неполноценная, зудящая, назойливая, но недостаточная, чтобы выплеснуться в какие-либо действия, и от этого еще больше раздражающая. Так что сидеть на месте киборг не мог, поэтому снова поднялся и прошелся мимо Лимы. Держа копье направленным на нее, Разноглазый провел им в нескольких миллиметрах от тела девушки. Он ждал, что она снова начнет насмехаться и он сможет выпустить пар, но девушка молчала. Их взгляды встретились и скрестились. Киборг не выдержал первым, отвернулся и швырнул оружие о стену, у которой только что сидел.
– Что, задела она тебя? – заулыбался Тощий. – «Какая тебе разница, что она бормочет?» – передразнил он напарника.
– Давай расположимся поудобнее, – сказал Разноглазый, оставив колкости Тощего без внимания. – Рынок все равно до утра закрыт. А завтра отнесем ее к Ахравату, на его живодерню, или спихнем подороже какому-нибудь сутенеру…
И тут его губы растянулись в гадкой ухмылке. Настоящий глаз недобро сощурился – он придумал, как выместить свою злость. Посмотрел на тощего и кивнул в сторону распластанной возле костра Лимы:
– Будешь?
Татуированный нерешительно осклабился:
– А думаешь, можно?
– Да какая тебе разница! Завтра продадим ее и полностью сменим тебе кровь.
– Ну…
Глаза татуированного похотливо заблестели, и он стал нервно потирать вспотевшие ладони, его взгляд непрестанно перебегал то на тело Лимы, то на ухмыляющегося напарника.
– Что ну?! Давай работай, когда еще такое представится? Тем более что хороша подруга и завтра ее наверняка будет потчевать какой-нибудь богатенький торговец, а мы получим неплохие денежки, а может, даже имплантами возьмем.
– А если дергаться начнет?
Разноглазый помолчал, в задумчивости выпятив губы.
Лима внутренне замерла. На это она и рассчитывала: если они не захотят портить «дорогой товар», то отключат вибронити…
– Хрен с ним! – решил большой киборг, горящий злобой взгляд прожигал девушку. – Будет дергаться – без клешней останется!
– Но тогда за нее столько не возьмешь! – В Тощем взыграла жадность.
– Не жмись! Там все равно много будет.
– Чего не жмись? – скривился татуированный киборг. – Мне лишний имплант не помешает!
Разноглазый засопел, мысленно мечась между своей жадностью и злобой.
– Ну ладно, – решился он наконец. – Я согласен даже выручку не поровну поделить. Большую часть себе возьмешь! – выдавил он через силу.
– Значит, здорово она тебя уела, – усмехнулся Тощий.
– Пасть закрой! А то передумаю сейчас!
Лиме хотелось взвыть от досады. Видно, перестаралась она с насмешками и недооценила мстительность Разноглазого.
Татуированный снова повернулся к Лиме, в замутненном взоре читалось предвкушение близкого наслаждения и завтрашней наживы, он даже слюни пустил.