Профи

Филиппов Алексей Николаевич

– Не очень хорошее время для охоты, – всё еще с подозрением оглядывает меня капитан.

– Так отпуск не давали, – развожу руками. – Сейчас-то еле-еле выпросил. Я в охране супермаркета работаю.

Надоела мне эта толчея людская, хуже горькой редьки. Хочу недельку в лесу пожить. Отдохнуть… А я, ведь, тоже в прошлом полицейский: опером «на земле» семь лет отпахал…

– Вы тут поосторожней, – взгляд участкового слегка теплеет. – Раньше к нам в посёлок заключенных на вольное поселение отправляли. Многие здесь так и остались, контингент еще тот… Кстати сказать, Митрофанов тоже места не столь отдалённые топтал… Это я к сведению. И лес у нас серьёзный, без проводника идти не советую.

– Так я нашёл проводника, – указываю на Павла, бегущего к магазину мелкой рысцой.

– Паша? – удивлённо вскидывает брови участковый. – У него тоже две «ходки»: одна за кражу, другая за нанесение тяжких телесных… Это он с виду тютя тютей, а если поглубже копнуть…

– Так у вас здесь все что-ли сидельцы? – удивляюсь я.

– Я же говорю, что сложный контингент, все не все, а каждый второй – точно, – вздыхает участковый, жмёт мне руку и идёт в магазин. – Поосторожней с ними. Митрофанову привет.

–

О чем это мент с тобой базарил? – первый делом интересуется Паша.

– Документы проверил и всё прочее: куда идёшь, с кем, – удовлетворяю любопытство проводника и вручаю ему рюкзак. Пусть отрабатывает гонорар по полной программе.

Павел тяжко вздыхает, морщится, поправляя лямки рюкзака на плечах, и мы медленно идём вдоль узкой грязной улицы. С неба сыплет мелкий дождь. Из-за высоких мокрых заборов на нас зло лают собаки. На улице пусто, но кажется, что кто-то постоянно смотрит мне в спину. Несколько раз оборачиваюсь и замечаю сутулого мужика. Может, показалось? Нет, вон он опять… По уму вернуться бы, но куда?

Мы выходим в полуразвалившейся каланче на самом краю посёлка. Проводник Паша сопит, снимает с плеч рюкзак и утирает рукавом лоб.

– Это, – проводник чешет грязными пальцами седую щетину на щеке, – вдвоём нам в лес стрёмно идти, давай еще дружка моего возьмём.

– Какого ещё дружка?

Паша поднимает руку и из кустов выходит огромный сутулый мужик. Тот самый, что за нами следом шёл. На вид этому великану лет пятьдесят, лицо пропитое, под глазом синяк, верхняя губа разбита, а взгляд такой, что любой рэкетир позавидует.

Конец ознакомительного фрагмента.