Профессорская дочка
Шрифт:
Я нетактичная. Если человек рассказал мне про свою детскую травму, это не означает, что его нужно бить этой травмой по голове.
– Костя, так его звали, был умный, занимал первые места на олимпиадах. Его рассказы печатались в «Юности». И тогда я тоже стал писать, чтобы хоть как-то к нему приблизиться. Показал отцу, он сказал: «Плохо, учись у Кости» – это мальчика так звали.
Вадим задумался.
– Он играл на гитаре, пел… Я ему завидовал. Не просто хотел быть таким же, как он, я хотел, чтобы ему было плохо. Чтобы он перестал быть таким идеальным…
– Но это же детское, Вы не виноваты! Вы просто были очень обижены, Вы же были ребенок, а ребенок без любви не отвечает за свои мысли! Я Вам точно говорю, детские плохие мысли не считаются. Я сама в детстве один раз подумала, что папа любит меня больше, чем маму.
Вадим молчал, и я молчала и думала. Зачем Вадиму было нужно, чтобы у его придуманного отца был придуманный сын? Зачем он его придумал и соперничал с ним, этим придуманным мальчиком?
– И этот мальчик стал настоящим писателем, да? – спросила я. – И поэтому Вы хотите написать роман? То есть Вы еще обязательно напишете роман!
– Откуда Вы знаете? – подозрительно спросил Вадим.
Ох, ну знаю, я же все-таки писатель, автор книги «Кот отпирает двери» и др.
Дело Дня – приняла решение с сегодняшнего дня никого не бояться и говорить правду.
Для справки написала на бумажке, что бы я сказала ВСЕМ, если бы не боялась их обидеть.
Итак. Сейчас я им покажу! ВСЕМ!
1. Игорь.
Я бы сказала Игорю, что так нечестно – подсовывать своему другу юности договор про имя, просто на всякий случай, вдруг окажется, что это имя чего-нибудь стоит. Пусть ему будет стыдно. Но… у него и так тяжелые времена в бизнесе…
2. Ада.
Я бы сказала Аде, чтобы она вернула мне Бенуа, хотя бы одного. Но ей так нравится, что она коллекционер… Я потом скажу.
Тем более всем известно, что человек слаб – человек хочет не платить гонорары, хочет Бенуа… Да я сама не лучше – кто соврал Аде про голубой пуховый берет, а?!
3. Фридка и Надька.
Я бы сказала Фридке и Надьке: «Папа говорит, что между человеком и Богом как будто лестница. И каждый поступок, все, что мы делаем, – это шаг наверх или вниз. Каждый шаг или приближает нас к Богу, или удаляет от него. Поэтому я не верю, что Бог для всех разный, и можно я буду носить одновременно крестик и магендавид?..» Надеюсь, они мне разрешат.
…Хотя могу и не говорить – еще обидятся… Все-таки религиозные чувства Надьки и Фридки – очень тонкое дело.
4. Мой друг-банкир и Татьяна.
Я бы сказала Димочкиному папе, моему другу-банкиру, что он сначала бросил Димочку на произвол Татьяны, а Димочке нужно от него еще что-нибудь, кроме денег. А потом вообще хотел его бросить в Испанию.
Но он же в Майами, мой друг-банкир… К тому же это будет неправильно. Лучше пусть он думает, что не бросил. Тогда Димочке, может быть, еще достанется от него что-нибудь, кроме денег.
А Татьяне я бы сказала очень строго, что нам с Димочкой обидно получать SMS из джакузи… Не буду говорить, и все тут!
5.
Я бы сказала Илье, что на его пути может встретиться еще кто-нибудь большой и голодный и захочет от него эксклюзивного договора. Что он уже не ребенок, которым все восхищаются, а лысый дяденька, которым некоторые не восхищаются, а хотят от него разных мужских поступков.
Но ведь он и правда как ребенок. Но ведь он художник и дает людям прекрасное.
Пусть лучше он думает, что он и сам – встреча с прекрасным. А то он расстроится.
6. Чуть не забыла – Вадим.
Я бы сказала: «А что Вы все время меня используете? Сначала для своей линии в сериале, потом для романа, а теперь для вранья. Врете, придумываете себе другое прошлое, чтобы у Вас был отец и чтобы Вы всего в жизни добились сами, а не дама с голубыми волосами».
Но ведь не только он меня использовал, но и я тоже… я тоже его использовала. Кто бросался к компьютеру, как только он уходил? Кто сделал его детективом Вадимом, а? Ну то-то…
Тогда… тогда я бы просто сказала Вадиму, что я его люблю. Что он не виноват в этой своей истории про зависть, а, наоборот, мне его жалко… Ах да, ничего же не было, он же врет…
Я бы сказала – чем больше он врет, тем больше я его люблю. Подумаешь, использует, подумаешь, врет…
Ведь в любом человеке есть и хорошее, и плохое. Кроме папы. В папе есть только хорошее и прекрасное.
Вечером решила говорить правду Димочке и не бояться, что он обидится. Сказала Димочке, что он не прочитал «Войну и мир», не думает о своем будущем, станет дворником. Может быть, мы вместе с ним будем дворниками в Майами.
Поздно вечером купила Димочке шоколадный торт – несправедливо, что ему досталось за всех.
Какой был день тогда? Ах да… не помню…
Вадим
Неприятная история с женой режиссера. Да, я с ней спал, то есть сплю… и что?! Да, она хорошая актриса, да, это ее роль, а я заменил ее другой актрисой. Ну и что? За девчонку попросил партнер. Мало ли кто хорошая актриса, мало ли с кем я сплю, с кем спит партнер, важнее…
Скоро начну писать роман. Надоели ситкомы, надоели лайты, – а из моего романа получится кино, настоящее кино!..
Кстати, о кино… А чего нам боевик не снять – добудем денег, перепишем какой-нибудь американский боевик на наш лад и вперед…
А сегодня я решила – хватит. Хватит врать! Сегодня я скажу Вадиму, что он мумзик-детектив, я писательница «Варенья» и… еще скажу ему, что он телемагнат. И что у него нет отца, а только мама-власовка, то есть начальник на телевидении.
Нет, не то чтобы я так просто взяла и решила – правда, ничего, кроме правды.
Скорее меня просто вынудили некоторые открывшиеся обстоятельства. Иначе говоря, я была поймана на вранье.
Вадим пришел ко мне с целой кучей ярких книжечек…
– Маша, – строго сказал он в прихожей, – боюсь, что я больше не буду пить с Вами кофе. Боюсь, что Вы врунья, Маша.