Профессорская дочка
Шрифт:
Нос у него вообще, как говорит папа, подкачал. Смешной, крупный, немного как у Буратино.
– Машка, ты в него влюбилась или нет? – смешно спросила Ада, как девочка.
Влюбилась? Ну нет! Как будто мне все равно, в кого влюбляться! Как будто любая женщина сидит у себя дома на Фонтанке и ждет, когда к ней придет, случайно перепутав квартиру, господин в пальто и красном шарфе? Как будто она всегда готова к любви? Как земля, которая ждет, что ее покроет снег?
А если бы ко мне случайно зашел водопроводчик или цыганка, я бы тоже влюбилась?!
– Нет, – сказала я, – не влюбилась. Он мне не нравится.
Мне
Мама наверняка сказала бы, что в нем чувствуется порода, очень хорошая. Скотчтерьер?.. Французский бульдог? Афганская борзая?.. Он похож на черного Лабрадора, такой весь ровный. Бывают же слегка располневшие лабрадоры, которые мало двигаются.
А в целом он идеальный объект для моих неприкаянных чувств.
Что мне в нем нравится:
A) Его интересуют папины книги и патенты на изобретения. Странно и трогательно, ведь он же никогда не учился у папы.
Б) У него улыбка, как у Чеширского кота, висит в воздухе.
B) Он очень обаятельный.
Так что люби, дитя, пока не завяли розы.
Что мне в нем не нравится:
A) Он слишком обаятельный, как будто он продает на дому пылесосы и хочет, чтобы я немедленно купила пылесос или хотя бы оформила покупку в кредит.
Б) Убежден, что я мумзик Мари и он немедленно меня покорит. А я, Маша Суворова-Гинзбург, не наивный мумзик, а некрасивая, но умная и хитрая старая дева! Ужасно-ужасно осторожная.
B) Ботинки. Мне очень не нравятся его ботинки. Остроносые ботинки говорят, что их хозяин – человек чрезвычайно легкомысленный. Я так думаю, не знаю почему.
Что еще мне в нем не нравится:
A) Он такой холеный и гладкий, как Сема. Мне вообще не нравятся люди, в которых даже в таком солидном возрасте заметно больше сексуальности, чем мужественности. И чересчур уж хороший аппетит на Адины котлеты.
Б) Он каждое утро смотрит на себя в зеркало и говорит «здравствуй, милый». Я так думаю.
B) Некоторых людей невозможно представить мальчишками, его – невозможно. Как будто он родился в пальто и шелковом шарфе.
Ну не могу я влюбиться, не могу!
Не щелкает у меня, никак не щелкает, а жаль.
Дело Дня – перечитываю «Варенье без свидетелей» в новой, детективной редакции.
Вторник…
Отнесла Игорю «Варенье без свидетелей». На этот раз поступила очень смело – полчаса посидела в приемной, сделала вид, что очень тороплюсь, и отдала «Варенье» секретарю со словами «вот, спасибо, простите, извините». Секретарь сказала «ладно». Ура-ура, «ладно» – это неплохо! А вдруг все-таки не ура? Вадим не пришел.
Среда?..
Адину кастрюльку съели вдвоем с Димочкой. У Димочки хороший мужской аппетит. В кастрюльке была тушеная курица с рисом.
– Машка, мне повезло, что у тебя такой нос, такие щеки, – сказал Димочка,
– Да? – удивилась я.
– Хорошо, когда женщина некрасивая…
– Кто, я? – на всякий случай уточнила я, а вдруг не я?..
Димочка кивнул. Значит, все-таки я.
– Ты некрасивая, поэтому с тобой можно разговаривать, – сказал Димочка и взял крылышко. Я люблю смотреть, как он ест.
– А если бы я была красивая?..
– Тогда я бы относился к тебе как к женщине, а так я могу с тобой дружить, с учетом, конечно, превосходства моего интеллекта. Я тебя даже люблю, глупая ты курица… – нежно сказал Димочка, уткнувшись в Адину кастрюльку.
Это он мне сказал, а не тушеной курице, это он мне сказал, что он меня любит. А я его люблю больше всех после папы.
Димочка – мой друг уже шестнадцать лет.
Димочка – мой крестный сын, а так он сын моего приятеля-банкира и моей подруги Татьяны. То есть приятель раньше не был банкир, а теперь у него другая молодая жена, не Татьяна, и он живет в Майами, а Татьяна здесь. Но он принимает участие в Димочке, например, директора Димочкиных школ несколько раз отдыхали в Майами. «Директора» – не потому, что они молниеносно сменяли друг друга на посту, а потому что было Димочкиных несколько школ, четыре или пять…
Димочка – двоечник и правдолюбец. Утверждает, что ему ставят хорошие отметки за отдых в Майами, и требует поставить честные двойки.
Банкир и Татьяна – мои друзья по переписке. Банкира я вижу редко, потому что в Майами всегда тепло. Он осведомляется о состоянии Димочкиных дел по электронной почте. Татьяну я вижу редко, потому что она – женщина трудной судьбы и занята своей личной жизнью. Она шлет мне SMS-сообщения, с помощью которых кратко держит меня в курсе.
Например:
«умираю любви»,
«он умирает любви»,
«подарил «мерседес»».
Или просто:
«шубанорк.»,
а затем: «подонок».
Татьяна появляется у меня раз в полгода, потому что каждый роман занимает у Татьяны полгода. За это время ее страстно любят, бросают к ее ногам состояния. Потом отнимают.
Я очень сильно завидую Татьяне – ее жизнь, как бразильский сериал, а моя, как советское документальное кино, из тех, что раньше показывали перед сеансом.
– Ей все можно, – сладострастно сплетничал Димочка, – рыдать, исчезать натри дня в Сочи, терять мобильный, а бедному Димочке ничего нельзя. Димочке можно только хорошо учиться и слушаться. А что, больше ничего нет? Ни даже котлет, ничего?
Курицы нет, котлет нет. Вадим не пришел.
Четверг!..
Одна съела Адину кастрюльку. Голубцы. Не радовалась, что Вадим не пришел, – более или менее равнодушна к голубцам.
А Вадим не пришел.
Пятница…
Позвонила секретарь Игоря, сказала прийти завтра. Очень мило со стороны Игоря, что он хочет сам вернуть мне «Варенье» с несколькими теплыми словами ободрения…
Папа говорит, что отсутствие успеха эксперимента не означает отсутствие смысла. Правда, он имел в виду для науки, но все равно. Не буду расстраиваться из-за «Варенья», в нем все-таки был смысл – злодей Игорь нашел свою поруганную честь.