Профессия за тридевять парсеков
Шрифт:
– Не так уж и далеко. – Я прищурилась, раздумывая, действительно ли горы на Гронатее парные, или это у меня двоится в глазах. – Километров семь, не больше.
– И зачем нам навигационные приборы? – задумчиво поддел Рим. – У нас ведь есть Саша, обладающая магической способностью определять расстояние в отсутствие ориентиров.
Тут он, конечно, был прав. Горы казались близкими, но их размеры, а стало быть, и расстояние до них по мелькающим за деревьями верхушкам рассчитать нереально.
– Да какая разница! – не смутилась я. – Лучше один раз дойти и точно все узнать,
– А может, за это время коммуникаторы поймают сигнал, подзарядятся, и мы напрасно проделаем этот путь? – предположил Рим, застегивая комбинезон и возвращая мне мазь.
– Ты же весь из себя спортивный флибериец, для тебя это так, легкая прогулочка!
– Ты меня с Леотимиром не путаешь? Я, конечно, понимаю, что он занимает существенную часть твоих мыслей, но все же…
– Рим! – рявкнула я и с возмущением прослушала ехидный хохот. – Хватит придумывать отговорки, идем!
Рим поднял руки в знак капитуляции и нехотя последовал за мной.
***
Энтузиазма мне хватило ровно на двадцать минут.
Ругаясь сквозь зубы, Рим то и дело поднимал меня с земли, с каждым разом раздражаясь все больше. Возможное свидание с ненавистным снегом отнюдь не улучшало его настроения. Друг напоминал сердитого ежика, которого разбудили посреди зимней спячки и вместо теплого гнездышка сунули в ледяную прорубь. Руки у него становились все горячее и вскоре начали прижигать даже сквозь одежду.
– Все, хватит! – взвизгнула я и проворно откатилась в сторону от такой помощи. То есть, попыталась проворно, а на деле застряла на полукувырке, позорно раскорячившись кверху задом. – Сама встану!
– Да уж, вижу. – Рим хмыкнул, но отошел, наслаждаясь бесплатным акробатическим этюдом.
Я с трудом распуталась и встала на четвереньки, уставившись на него снизу вверх.
– Давай ты остынешь, а? Мне и так плохо, не хватало еще ожоги лечить!
– Нечего было дышать тем отваром! Гронатейская степная лира раскрепощает, дает ощущение безопасности, но пагубно действует на организм.
– Это что, наркотик?
Отряхиваться я не стала: все равно скоро снова падать. Действие пара то ослаблялось, то накатывало с новой силой. Мысли перестали путаться, зато кружилась голова и подворачивались ноги.
Рим подумал, подбирая аналогию.
– Алкоголь.
– Что-то не заметила раскрепощения, башка только кружится.
– Зато я заметил, – вздохнул Рим, уже в сотый раз посмотрел наверх и снова сник.
– Хватит кукситься. Я все бока уже отбила, но не жалуюсь!
Рим скептически изогнул бровь, но комментировать не стал и пошел дальше, время от времени оборачиваясь. Лес не способствовал быстрому передвижению, а, напротив, активно ему мешал. Под ноги то и дело попадались незаметные глазу кочки, невидимые на белом фоне упавшие ветки и на редкость зловредные камни, которые, казалось, могли бегать и радостно бросались наперерез. Рим бодро шагал впереди, будто не замечая неудобств пересеченной местности, я же ловила каждый проклятый бугор. Лес однозначно ополчился против меня, делая
Высматривать препятствия было бесполезно: окружающая среда сливалась в единое белое покрывало и становилось еще хуже. Давала о себе знать еще не успевшая зажить спина, почти не замечаемая из-за постоянных падений. В очередной раз споткнувшись, я плюнула и принялась старательно отвлекаться.
Лебединые кроны деревьев укрывали нас роскошными крыльями. Двойная луна опустилась к самым верхушкам – туда, где виднелись белоснежные гребни гор. Пуховая подстилка под ногами будто жила собственной жизнью: из нее выплывали сумрачно светящиеся огоньки – то ли пыльца, то ли крохотные насекомые. Пахло песком и прелыми листьями.
Красота инопланетной природы внушала благоговейный трепет, щемящее чувство величия жизни… и наскучила мне за пару минут. Одна белизна вокруг, ничего нового! В приложение ко всем бедам, меня одолела икота. Сдерживаясь изо всех сил, я перевела взгляд на Рима, но разглядывать его спину было еще скучнее, а белые волосы сливались с окружающим миром до полного растворения в оном. Выцветают они, видишь ли! Будто без того не ясно, вырос человек или нет…
А потом мысли вильнули в неожиданную сторону. Вопрос вылез на язык, как пьяный турист на мостик у бассейна.
– Послушай, Рим, – выговорила я, искренне радуясь, что мне, в отличие от прочих членов экипажа, не приходится звать флиберийца полным именем. – У тебя когда-нибудь было… ну, с инопланетянкой?..
Рим споткнулся.
– А что… – ик! – такого? Ты ведь контактер, сам говорил, что можешь поддержать любую тему!
– Не то чтобы это было твоим делом, – небрежно бросил Рим, даже не обернувшись.
– Мне интересно. Или тебе – ик! – стыдно?
– Почему мне должно быть стыдно? – Рим все-таки оглянулся и тут же придержал уже почти свалившуюся в какую-то канаву меня. Ноги у меня были ватными. – Слушай, давай ты тут посидишь, а я сбегаю вперед, посмотрю, что там?
– Эй, не вздумай меня бросить! – всполошилась я, даже на миг протрезвев. – А если что-то случится?
– Жаль, эта здравая мысль не пришла тебе в голову, когда ты просилась на высадку!
Рим устало сполз по стволу дерева рядом со мной и вытянул ноги.
– Тащить тебя на руках всю дорогу я не намерен.
Пф! Тоже мне, рыцарь, я все время шла сама!
– Ну так… было?
Рим закрыл лицо руками и глухо застонал.
– Просто скажи, да или нет! И я отстану, честное слово!
– Да! – рявкнул флибериец.
– А с кем?
Рим издал рык, достойный Леотимира в бешенстве.
– В смысле, ты же понял, что я не про флиберийку говорю? – Я уставилась на него с таким неподдельным интересом, что он сдался:
– Да понял я!
– О! – зарделась я. – О-о-о…
– Саша!
Рим возмущенно полыхнул, вынуждая отползти подальше. На что способен внутренний огонь флиберийцев, я успела оценить еще полгода назад и на собственном опыте его тестировать не собиралась. Одна искра – и гронатейская флора вспыхнет, как бумага, а добавлять к списку неприятностей лесной пожар совсем не хотелось.