Профессионалы

Шакилов Александр

Смачно, долго задерживая в бронхах пахучий дымок, насладился сигареткой.

…любовь. Семья. Вместе…

…скоро, мама, скоро…

Обугленный фильтр потушил о слуховое отверстие компостера – привычка, знаете ли, просто привычка.

33. ИНКУБАТОРЫ

Джамал извлёк из внутреннего кармана форменной куртки-хамелеона пол-литровый пузырь с «лекарством».

Похоже, со времён войны здесь так ничего и не строили, а пустующие помещения никто не догадался использовать в качестве складов и офисов.

И жить здесь тоже не пытались. Снести «памятник истории» у Совета Сёгунов руки не поднимались, а реставрировать тоже как-то… – кощунство? стыдно? излишняя трата фондов? Правильно, лучше забыть, каким женским местом Вавилон добыл свободу. И не вспоминать. Никогда.

Ни черта не видно. Глаза приходится прочищать скребками, морщась от боли и постоянно прикладываясь к бутылочке с текилой.

Шаг. Второй. Следующий. Бесчисленный.

Ещё. Ещё! Не останавливаться!..

Дальше, вот за тем куском бетонной плиты – споткнуться, упасть и не подыматься: просто дышать и ждать. Чего? Ждать? А с моря погоды, как говорят вавилонские гондольеры.

Похоже, кое-кто изрядно пьян, кое-кто сейчас из М-16 не попадёт в ростовую мишень с десяти метров… Ха-ха, ну и пусть!

– Сильвия! Сильви-йа-й-а-а-а-а!!! Любимая!

Тишина в ответ. Шорох ветра в обломах строительного мусора и переплетения силовых кабелей и дикого винограда. Обиталище крыс и геконов, тарантулов и песчаных эф.

Мрачное местечко – Инкубаторы.

Когда-то, не так уж много лет назад тысячи суррогатных матерей жили здесь и плодили солдат. Силиконовые камеры-теплицы, оборудованные аппаратами жизнеобеспечения, и тела рожениц, погружённые в биодобавки, фантастически ускоряющие созревание плода – это и есть круглосуточный конвейер приёма младенцев. Впрыск свежей, модифицированной спермы, прошедшей специальную обработку на мобильной генофабрике, и недолгие схватки под наркозом…

Джамал допивает остатки из бутылки и подальше отшвыривает пустую тару – звон разбитого стекла. Это была дорогая текила. Дешевые «кактусы» в стекло не наливают, наливают в пищевой пластик, растворяющийся под воздействием спирта. Дорогая выпивка, деньги на ветер? – ну и что? – Джамалу больше не на кого тратиться, а, значит, можно позволить себе то, что никогда не позволял.

– Сильвия! Сильви-йа-й-а-а-а-а!!! Любим-ма-а-йа-а!

Остановиться: ноги дрожат, не хватает воздуха, и не видно ни хрена. Джамал нежно гладит правое бедро – ткань раздвигается и в прореху проскальзывает тёплый пластик. В ладонь Джамала укладывается эргономичный «глок». Стратегически важно восстановить зрение, а значит, срочно надо кого-нибудь убить. Всё равно кого.

– Эй, здесь кто-нибудь есть?! Есть кто-нибудь?!

Бесконечные лабиринты заброшенных строений. Герметичные конуса-ангары, рассчитанные на прямое попадание мегатонных бомб. Ангары эти нагромождёны в полнейшем беспорядке: когда стройотряды закладывали Инкубаторы, у сёгунов не было времени что-то планировать и создавать архитектурные ансамбли – в те дни сотни тысяч защитников Вавилона умирали на баррикадах.

Ночью уже холодно – Джамал жалеет, что взял так мало текилы. И сигарет мало. И зажигалка, зар-раза, не желает осчастливить хозяина огоньком. Вот бы сюда Акиру-феникса, тот бы мигом костерок устроил, хе-хе…

Холодно.

Пар изо рта.

Джамал наклоняется и шарит под ногами: улов – пара ржавых гвоздей и тектопластиковая гильза от газового снаряда семидесятимиллиметровой

пушки БМП-21УБ «Антитеррор». Металл и сверхпрочный пластик – это хорошо, это правильно. А ещё – всякая органика: травка, листья, крысиный скелетик… А вот спичек нет. Почему-то ногами не валяются коробки со спичками.

Безобразие!

И всё-таки – куда двигаться? Куда пойти, куда податься. Кого найти, кому…

Удар. Боль. Тяжесть. Не вдохнуть.

Двухцентнерная туша валит Джамала на асфальт, подминает под себя, прижимает огромным животом и безразмерной грудью к бетонной тропе.

– Попался, голубок?! Девочки, я вам мужчинку поймала!

34. ТЭССЭН

Суета. Топот в коридоре, крики, стрельба.

ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

Вчера вечером погасло электричество, и ночь Юрико провела в темноте: фонари за окном тоже не горели. В свете луны и звёзд можно было рассмотреть только бесконечный поток пневмокаров и ДВС-авто, озарённых фарами и прожекторами – и рёв сотен клаксонов, тысяч клаксонов. Всю ночь к пропускнику поликлиники привозили больных (или раненных?)

А потом Юрико заснула…

В общем, к утру движение прекратилось – когда девушка очнулась от беспокойного сна, улица оказалась пустой: транспорт исчез, испарился! – ни рикш, ни полицейских киботанкеток, ни трамваев. Вообще ничего. И никого. Пешеходов тоже не было – такое впечатление, что Вавилон разом вымер: жили-были, и…– в общем, в один день, приносим свои соболезнования.

Глаза Юрико болели, она пристально всматривалась не менее получаса – и не увидела в небе над городом ни единого дирижабля, дельтапланы тоже не летали, моноциклы не маячили над тротуарами блестящими скоростными точками.

Погасли даже рекламные голограммы. А ведь напротив здания поликлиники висела громадная развёртка компании «НаноТек» – даже если весь город будет обесточен, голограмма должна висеть – автономные источники питания. Кому понадобилось вырубать рекламу?!

ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

Телевизор не работает, дверь закрыта, завтрак не принесли. Юрико сидит тихо, как мышка – интуиция подсказывает девушке, что лучше не привлекать внимание. Ведь случаются ситуации, которые значительно хуже, чем голодная смерть в профсоюзной поликлинике, правда? К примеру, что если охрана взломала склад и обнаружившая запасы медицинского спирта? Да, это из области научной фантастики. Да, о взбунтовавшихся клонах халтуршики-писатели придумали море-океан комиксов, что совсем не удивительно – спрос рождает предложение. Юрико слышала, что писаки тоже регулярно сдают тесты на профпригодность: за два часа надобно набить три десятка стандарт-страниц на заданную тему. Более половины тем – что-то вроде «Путч на Марсе», «Как я провёл лето в параллельном мире» и «Гоблины и орки – братья навек!» Остальные варианты – и того маразматизней.

А в коридоре что-то непонятное творится. Два отчётливых хлопка-взрыва – так стреляет капсюльный «кольт-драгун» образца 1848 года. Юрико видёла ТАКИЕ ИГРУШКИ в кино. В фантастическом вестерне из жизни первых сёгунов Вавилона. Там ещё актёр этот играл… как его… хороший, симпатичный… Блондин. Или брюнет?.. Они, которые эти, вышли к реке, а потом лагерь и пожрать, а тут дикие казаки с «кольтами», и оселедцы у них, а сёгуны их катанами в капусту, и кровища, и кости, и вообще…

Короче, классный был фильм.