Профессионально беременна
Шрифт:
— В «Мы женаты».
Мотор заурчал, как большой, сытый и довольный тигр, и машина плавно тронулась с места. А я, положив клатч на колени, закинула ногу на ногу и спросила с умеренной дозой любопытства в голосе:
— Это такой намек? Оригинальное предложение руки и сердца?
— А вы бы согласились вот так, сразу, в первый день знакомства? — Данила откровенно смеялся, и я обрадовалась. Он любит подшучивать и иронизировать. Это хорошо. Гораздо лучше, чем иметь дело с таким занудой и сухарем, как Родик Алимов из Оренбурга. Вот уж кто любил докапываться
Откинувшись на сиденье, я улыбнулась. Это будет славная и очень быстрая охота!
— Если у нас сходятся вкусы в искусстве, то и во всем остальном сойдутся, — ответила сдержанно и добавила: — Но в первый день знакомства выходить замуж это перебор. Дня три надо все же подумать!
— Мне нравится ваш юмор, Ева.
Данила взял мою руку в свои ладони, склонился к ним, поцеловал кисть. Не сосчитать, сколько раз мужчины целовали мне руки… А тут… Словно искра пробежала между нами. Очень такая конкретная искра, которую я думала больше никогда не ощутить: слишком много игры в моей жизни. Я и сама перестала понимать, когда работаю, а когда просто живу…
— А название ресторана — это игра слов. Мы женаты — мы же на ты! Так что предлагаю перейти на ты.
— А я соглашусь, — усмехнулась. — Раз уж сам ресторан советует!
— Вот и отлично.
Он поднял взгляд на меня, и его глаза блеснули. Какие у него глаза… Эпитетов не хватает! Красивые — банально, обворожительные — глупо, восхитительные — пошло… Голубые, глубокие, как озера (боже, пафос тебе не идет, Ева!), и теплые, как наши дальневосточные ключи.
— Костя! Остановись вон там!
Я машинально взглянула туда, куда Данила указал, и спрятала улыбку в волосы. Цветочный магазин. Конечно, начинается стандартный набор соблазнения девушки… Цветы, шампанское, мелкие подарки, потом какой-нибудь концерт или приватная вечеринка у местной звезды экрана или сцены, на третьем или четвертом свидании — секс, а уж после него… Все зависит только от фантазии мужчины!
Думаю, Данила пойдет этим самым проторенным путем, так что сюрпризов быть не должно.
— Я сейчас, — бросил мне беркут, когда машина остановилась у бровки тротуара. Выскочил из джипа, направился к магазину. Розы или лилии? Или вообще орхидеи. Данила любит шик и лоск. Дорогие хрупкие цветы как раз в его стиле. Тюльпаны для такого мужчины слишком просты, а герберы слишком строги. Хотя розы универсальны, поэтому вполне возможно, что беркут не заморочится выбором…
Он вернулся быстро, сел рядом со мной на сиденье и протянул мне… горшок с пышной россыпью листьев — снизу зеленых, сверху ярко-алых. Я, по-моему, даже икнула негламурно от изумления, потом спросила:
— Это цветы?
— Это пуансеттия, — невозмутимо ответил Данила. — Кость, поехали!
Вот честное слово, не ожидала от него!
Цветов в горшке мне еще никогда не дарили… Я даже не знала, как среагировать, поэтому по привычке сунула нос понюхать. Цветы не пахли. То есть совсем. Легкий аромат листьев и все. Однако… Пришло подозрение, что ресторан меня ждет не пятизвездочный.
— Данила, а
— Букет завянет, ты его выбросишь и забудешь. А эта малышка простоит хотя бы годик. Ева, мы перешли на ты или нет?
— Перешли, — кивнула, устраивая горшок на коленях. — Просто все так неожиданно…
Да, вот эта линия мне нравится. Немножко растерялась, приятно удивлена. Держусь на расстоянии, рассматриваю. Доля кокетства, и дело в шляпе! Мужчины не любят добычу, которая сама запрыгивает в рот.
— А, по-моему, все ожидаемо, — усмехнулся он, придвигаясь ко мне. Я слегка отстранилась, в глубине души страстно желая, чтобы он меня поцеловал. Но так нельзя! Не на первом свидании…
Данила снова завладел моей рукой, теперь приблизил ее к губам ладонью вверх, защекотал щетиной. Где-то в животе образовался вакуум, который засасывал в себя всю мою волю, до того составлявшую стальной стержень, державший тело вместо позвоночника. Я готова сдаться и отдаться. Всего от прикосновения губ к ладони! Люди добрые, что же это делается?! Спасите-помогите-горю!
Губы скользнули по запястью, по руке к сгибу локтя, и я ощутила дыхание в своем декольте. Нет-нет-нет! Пнула внутреннее желание, крутившее живот, и одновременно шлепнула Данилу пуансеттией по голове, как гопника веником. Застыла. Черт! Цветок жалко…
— Эй!
— Ой, прости! — пропела сладенько, снова укладывая растрепавшиеся листочки. — Не слишком сильно стукнула?
Данила потер макушку, отодвигаясь, и я заметила, как он пытается скрыть усмешку. Это ему удалось, и я услышала сердитое и даже почти злое:
— Девчонка с рабочих окраин! Тебя не учили говорить «нет» вербально?
— Мне назвать тебя гопником? Разве тебя не учили, что свои обещания надо выполнять? — ответила холодно.
— Это что я такого обещал? Я сказал, что не ем девушек, но не обещал, что не буду приставать, — фыркнул Данила, снова развалившись на сиденье.
— Хм, а ведь правда, — в холодность голоса я подпустила чуть ехидцы. — Так что, получается, я зря тебя стукнула? Ну прости меня еще раз, давай, можешь меня насиловать!
Он косо глянул на меня, а потом рассмеялся:
— Один-ноль в твою пользу, просто Ева! Ладно, не злись! Примешь мои извинения?
— Приму, если извинишься.
— Извиняюсь.
— Принято, — улыбнулась я. Один-ноль. Ха, как же! Не меньше трех в мою пользу, правда, Беркут пока еще не понял этого. И, надеюсь, в ближайшие несколько месяцев не поймет.
В ресторане было очень уютно. И что поразило меня больше всего — там были книги. Целая стена книг! И стояли они настолько вразнобой, что у меня заболела душа перфекциониста. Я бы все по росту расставила, а то прямо смотреть невозможно! Но, когда мы сели за столик у книжного стеллажа, я заметила бандероль с надписью: «Книги расположены по алфавиту», и она меня успокоила. Немного. Терпеть не могу, когда все перемешано не пойми как. Алфавитный порядок все же лучше, чем никак…