Профессионал
Шрифт:
– Вы намекаете на то, что у этого человека не было чести. – Бахайт усмехнулся. – Я смотрю на Миллинга и вижу сильную личность. Вижу солдата, который не обречет на смерть другого, чтобы спасти свою шкуру.
– При всем моем уважении, – возразил де Вилльерс, – не могу с вами согласиться. Мы говорим о европейце, а не о мусульманине.
– Вы очень цинично относитесь к своим соотечественникам, – заметил Бахайт.
– Я не европеец, это во-первых. А во-вторых, многократно имел возможность убедиться, что у истинных последователей ислама и большинства христиан западного мира совершенно разные жизненные ценности.
Бахайт
– Я не могу считать тхаар законченным и мою клятву выполненной, пока этот вопрос не будет должным образом изучен. Вы вообще искали книгу, о которой говорил Миллинг?
– Мы связались с крупнейшими книжными магазинами Нью-Йорка и Лондона. Там ничего подобного не оказалось.
– Означает ли это, что книги не существует?
– Вовсе нет, однако в сложившейся ситуации тщательный поиск не был целесообразным по причинам, которые я вам только что изложил. Вполне возможно, какой-то офицер издал свои воспоминания частным образом, не воспользовавшись услугами известного издательства. Либо к тому времени, как мы попробовали ее найти, разошелся весь тираж без остатка.
– Следовательно, необходим повторный поиск, чтобы полностью исключить возможность существования упомянутой Миллингом книги. Вы согласны?
Де Вилльерс молча кивнул.
Бахайт был успешным бизнесменом. Честолюбивый, он жаждал наверстать время, потерянное в зловонной иранской тюрьме, и больше всего ему хотелось преуспеть у себя на родине. Бахайт не сомневался, что сможет распространить свой бизнес не только на Маскат и Салалу, но и на весь Оман. Да будет на то воля Аллаха, он станет уважаемым гражданином, даже министром. Перед ним откроются безграничные возможности. Его звезда уже сияет в странах Персидского залива, и с годами мечта получить признание в родных краях превратилась в настоящее наваждение.
Но тхаар до сих пор не выполнен. Дядя Хамуд и его присные не желают возвращения Бахайта. Не получив прощения старейшин, он не будет в безопасности. Вся его семья вынуждена жить в постоянной тревоге. Бахайт не желал до конца своих дней пугливо озираться через плечо.
Он обратился к де Вилльерсу так, как разговаривал со своими приказчиками.
– Мне бы хотелось, чтобы вы разобрались с утверждением суперинтенданта Миллинга. Все ваши расходы будут оплачены. Если, как я предполагаю, выяснится, что произошла ошибка, вас никто не станет винить. Однако воля моего отца, которой я связан, требует отомстить всем четырем убийцам его сыновей, моим братьям. Возможно, один из этих убийц до сих пор жив. Следовательно, об окончательном расчете не может быть и речи. Или мы получим неопровержимые доказательства того, что книги не существует, или мы узнаем ее название и фамилию автора, и тогда вы доведете дело до конца.
С 1977 года прошло много лет, в библиотеках и книжных магазинах была проделана большая работа по компьютерной инвентаризации книг по названиям и авторам. Однако де Вилльерсу от этого не было никакого прока, поскольку он не знал ни названия, ни автора. Ему были известны лишь тема книги и время ее публикации с точностью до пяти лет.
Вернувшись в Лондон, он посетил несколько магазинов, начиная с самых крупных, затем переходя к менее известным,
В бесплодных поисках прошла целая неделя, но наконец 17 сентября де Вилльерсу удалось продвинуться вперед. Когда де Вилльерс обзванивал бесчисленные магазины, девушка, взявшая телефонную трубку в лавке Артура Пробштейна, соединила его с некой миссис Шерингем, которая, похоже, знала все обо всем, когда-либо изданном.
– Добрый день, моя фамилия Лоуренс. Я занимаюсь Ближним Востоком и ищу книгу о войне в Омане, в провинции Дхофар, это на юге Аравийского полуострова. Период – конец шестидесятых.
Почтенная миссис Шерингем говорила с легким немецким акцентом. Ей пришлось несколько раз откладывать телефонную трубку и рыться в каталогах, но в конце концов она назвала три подходящие под описание книги и издательства, их опубликовавшие.
Поблагодарив ее и мысленно выругавшись, ведь он отчаянно надеялся на отрицательный исход поиска, де Вилльерс позвонил в издательство «Ходдер и Стоутон», расположенное в Лондоне на Бедфорд-сквер. Секретарша соединила с отделом по связям с общественностью, как поступала всегда, когда речь шла не о новинках.
– Связи с общественностью, Кейт Фаркухар-Томпсон. Чем могу быть полезна?
– Насколько мне известно, вы издали одну книгу о войне шестьдесят девятого года в оманской провинции Дхофар, написанную бывшим офицером. – Де Вилльерс продиктовал название. – У вас не сохранился случайно экземпляр или, быть может, вы знаете, где я смогу его найти?
Пришлось ждать несколько минут, затем он услышал голос довольной собой девицы:
– У нас не осталось ни одного экземпляра. Первый тираж закончился в семьдесят седьмом, в семьдесят восьмом мы сделали допечатку, но вот уже одиннадцать лет у нас ни одного экземпляра. Сожалею.
– А нельзя ли взять на время гранки, или как это называется?
– У нас ничего не осталось. Попробуйте поискать в букинистических магазинах. Возможно, вам повезет.
Де Вилльерс вынужден был признать, что ничего другого не остается. Он связался с «Таднамсом», куда не обращался уже несколько месяцев, и с облегчением наткнулся на старого знакомого. Тот пообещал: первый же сотрудник, который освободится, отправится на охоту за книгой.
В конце концов де Вилльерс наткнулся на нее сам, и случилось это в Килбурне, в захудалой букинистической лавке. Книга была не в лучшем состоянии: многие абзацы подчеркнуты жирным карандашом, недостает страниц, поля исписаны пометками. В конце семидесятых, подумалось де Вилльерсу, она принадлежала какому-то студенту с ультралевацкими взглядами.
Заплатив двадцать пять пенсов, он вернулся в гостиницу и внимательно прочитал интересовавшие его абзацы.
Не оставалось никаких сомнений: Миллинга убили напрасно. Теперь де Вилльерс ясно видел причину ошибки. В тот момент «Клинике» было известно только лишь, что целью является офицер-европеец, руководивший операцией «Бросок». От бригадира Максвелла и других де Вилльерс узнал, что в районе, где проходила операция, действовала только одна войсковая часть и единственным офицером, принимавшим участие в операции «Бросок», был капитан Джон Миллинг… Что и требовалось доказать.