Профессионал
Шрифт:
В жестких рамках замужества секса было много, но торопливого и механического. Оставалось загадкой, как постоянное отвращение не сделало Анну фригидной.
Над серебристой рощей вдалеке показался полумесяц, и Анна, шепнув коню на ухо, дала шенкеля и мягко натянула поводья. Пусть жеребец немного остынет, пройдя последнюю милю через виноградники шагом.
В последнее время Жан Фонтэн проводил в больнице больше времени, чем дома, и из-за своего вздорного характера менял лечебницы с быстротой, которая определялась точкой кипения медперсонала. Анна с ужасом ждала визитов мужа, бесконечных допросов в постели, все возрастающей иррациональной язвительности. О разводе
Замуж она выходила девственницей, что в то время считалось само собой разумеющимся. Первый интимный акт с Фонтэном стал для нее жестоким потрясением. Этого мужчину волновала только собственная сиюминутная похоть, которая утолялась мгновенно, поскольку Анна принимала его сухая и напряженная. И первые годы были адским мучением, но после травмы Жан уже больше не мог играть в постели активную роль, и все стало еще хуже. Теперь он ждал, что она будет удовлетворять его позывы, словно продажная шлюха.
Конь сбился с ноги, и Анна легко соскользнула на землю, чтобы проверить копыта. Обнаружив под стрелкой переднего осколок гранита, она извлекла его с помощью пилки для ногтей, которую возила как раз для такого случая. Жеребец фыркнул, что-то почуяв, и Анна отчетливо увидела силуэт мужчины на песчаной тропе, ведущей к дому.
Она проехала мимо, стараясь не смотреть ему в лицо, ведь место и время никак не подходили для беседы с незнакомцем. Анна подумала, что, вернувшись домой, надо будет предупредить Самуэля о появлении в поместье чужака.
Услышав ее приближение, незнакомец застыл словно статуя, но едва Анна успела с облегчением подумать, что проехала мимо, он окликнул ее по имени. Этот голос она уже столько раз слышала во сне. Возможно ли, что желанное стало явным, или перед ней грабитель-призрак Антье Сомерс, спустившийся из своего легендарного горного логова?
Слов почти не было. Время перестало существовать. Влюбленные вернулись на ту самую поляну, где их застали десять лет назад. Жеребец щипал траву у тропинки, окружающий мир отступил куда-то далеко.
В серебристом свете луны, исчерченном тенями бамбука, два тела двигались в едином ритме. Дикие, словно звери, нежные, словно гедонисты, страстные, как того требовал инстинкт, оба долго лелеяли мечты об этом слиянии – один, совершая многочисленные убийства, другая, когда проживала тысячу горячечных ночей, лишенных надежды.
В течение трех блаженных недель они встречались вечерами, вдали от пытливых глаз, ведь никакой рокот тамтамов, разносящий новости по джунглям, не сравнится с молниеносным разбегом слухов в Капской провинции.
Когда де Вилльерсу наконец пришла пора возвращаться в Европу к заждавшейся работе, он назвал Анне дату своего возвращения.
– Я буду жить ради этого дня, – ответила та, и ее глаза наполнились слезами чистой любви.
Де Вилльерс покидал Африку человеком, в котором проснулись чувства…
Глава 20
Мухи кариф, мелкие, словно европейские жигалки или канадские песчаные мухи, но более агрессивные, ползали по рукам и сосали кровь из шеи. Его рубашка промокла насквозь под моросящим дождем, обычным для сезона муссонов, очки запотели. Первого июня Майк Кили, офицер SAS, командующий сторожевой заставой в горах под Тави-Атир, Колодцем Птиц, сидел на корточках в рыже-бурой грязи на поляне неподалеку от лагеря. Самозарядная винтовка лежала рядом, так, чтобы легко достать, однако его внимание было полностью поглощено переливающимся
По глинистой почве протянулись жилками грязно-бурые ручейки, огибающие островки папоротника и гладиолусов. С нависающих скал на поляну спускались мокрые плети лиан. Тамаринды и дикие цитрусы непрерывно сбрасывали с себя бремя дождевой влаги, а в зарослях копошились всевозможные прыгающие и ползающие насекомые.
Майк Кили с детства любил природу, благодаря чему ни минуты не скучал в эти длинные серые дни 1972 года. На родине, в холмах Суссекса, отец Майка научил сына всему, что знал о богатой фауне этих краев. Единственная сестра Майка умерла в детстве, и весь мир супругов Кили вращался вокруг их сына. После колледжа Истборн Майк поступил в академию в Сандхерсте, готовый пойти по стопам отца и попасть в Королевский Суррейский полк.
В 1965 году Майк окончил академию и после шести лет службы в пехоте был отобран в маленький отряд лучших из лучших, тех, кто хотел перейти в SAS. Имея за спиной четыре месяца напряженной подготовки, Майк был зачислен в батальон «B», которым командовал жизнерадостный, энергичный коротышка майор Ричард Пири.
У Майка все складывалось хорошо, однако новая жизнь оказалась куда напряженнее и ответственнее службы в пехоте. Там под его началом были послушные восемнадцатилетние парни, с которыми он занимался рутинными упражнениями. Здесь же Майка назначили в 8-ю мобильную группу, которая считалась лучшей в полку. Новыми подчиненными двадцатисемилетнего офицера стали две дюжины ветеранов, за плечами которых были нескольких войн и секретных операций по всему миру. Эти люди ничего не принимали на веру, к приказам относились со скепсисом, почти всегда основанном на опыте, в то время как на мышлении Майка частенько сказывались догмы, заученные в военной академии.
Первые несколько месяцев службы в 8-й группе оказались даже более суровым испытанием, чем отборочные курсы. Изо дня в день Майк был вынужден терпеть снисходительное отношение, и это давалось очень нелегко. Немало молодых офицеров, вдохновленных успешным прохождением отбора и гордо носящих новенькие значки с крылатым кинжалом, вдруг понимали, что подчиненные их не уважают. И в таких случаях рапорт о переводе подавали командиры, а не подчиненные.
В отличие от обычных пехотных полков, где у каждого офицера есть ординарец, заботящийся о его нуждах, в SAS офицеру нередко приходится готовить ужин для своего радиста, поскольку тот весь вечер возится с шифровками. Разумеется, для офицера нет вернее способа заслужить уважение подчиненных, чем проявить себя в бою. Для Майка это был первый четырехмесячный «тур» в Оман, и пока что боевики подвергали обстрелу его людей лишь один раз.
Восьмого июня 8-я группа была переброшена вертолетом с гор в Мирбат. Этот прибрежный городок, состоящий в основном из лачуг рыбаков, приютился в уединении на продуваемом ветрами мысу, в тени отвесных скал высотой три тысячи футов. Две глинобитные крепостцы защищали Мирбат со стороны, обращенной к горам, а постоянно бурлящий прибой не позволял подойти с юга. С запада на восток, начинаясь и заканчиваясь в море, протянулись проволочные заграждения.
Майк и его восемь человек заняли лачугу, известную как Логово Летучих Мышей, расположенную на отшибе, между двумя укреплениями и чуть к югу от них. Сам убогий городишко простирался за Логовом до самого моря.