Профессионал
Шрифт:
Он хотел, чтобы я видела, как он кончает?
Он ждал реакции? Взаимодействия?
Ну, будет, Наталья, - осадил меня Севастьян.
– Не стоит дразнить их тем, что они никогда не получат.
Я дразнила? Ну, блин. Наверное?
Севастьян отошёл. Секунду спустя я спиной ощутила прикосновение кожаных полосок. Флогер. Что я и предлагала по дороге в Париж.
Ты готова, зверёк?
Я была готова. Я прикусила цепочку и кивнула...
Кожа щёлкнула по задней поверхности бёдер.
На
За маской его брови поползли вверх. Губы изогнулись.
Во второй раз флогер приземлился чувствительнее. И снова. Но, хотя я всхлипывала, цепляясь за цепь, я обнаружила, что подставляю попку для новых ударов - заработав тем самым стоны публики, особенно от тех, кто был подобным же образом связан.
Какая Нижняя откажется ощутить власть такого мужчины, как Севастьян?
Такого опасного и тёмного. Такого интригующего и сильного.
И он - мой.
Севастьян хлестал флогером по бёдрам, ягодицам, даже по спине, повторяя эту последовательность по кругу. С каждым ударом боль нарастала, нарастала, покуда совсем... не исчезла.
Вместо скручивающей агонии всё, что я чувствовала - это жар; мои рецепторы, отвечающие за боль, по-прежнему посылали сигналы, но, наверное, немного сбились. Я выгнулась, требуя продолжения, одновременно сдвинув тяжёлый член внутри.
Под усилившимся градом ударов вырос градус страсти и на арене. Сопротивляясь силе хлыста, я с трудом удерживалась на месте. На коже выступила испарина.
Моя милая Наталья выгибается навстречу своему наказанию.
– В его голосе вибрировала гордость.
Каждый сантиметр моей кожи стал гиперчувствительным, почти таким же, как и ноющий клитор. Севастьян сёк меня, и это было сексуально. Сексуальная порка. Он совершенно точно знал, как далеко можно зайти, чтобы моё возбуждение достигло пика, не сбившись вниз.
Он хотел, чтобы я смирилась с его игрушками. Я не просто смирилась, даже не просто приняла - с их помощью я возносилась. Когда он приостановился, чтобы оценить мою реакцию, я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Что ты со мной делаешь?
Он прищурился, потом, казалось, затаил дыхание, когда флогер скользнул по моей груди и зажимам на сосках. Укус кожи на твоей груди... Я извивалась, шокированная восторгом, безмолвно моля о продолжении.
Он что, хочет, чтобы я кончила вот так?
Когда его рука опустилась к моей промежности, грубо её ощупывая, я устремилась в его ладонь, проталкивая тем самым дилдо ещё глубже. Почти обезумев от желания кончить, я уже не волновалась, что кто-то увидит, как я распутно насаживаюсь на его пальцы, покрывая собственным соком.
Обнаружив, что я
Знаешь, как сильно я заставлю тебя кончить?
– Севастьян был взбудоражен, как мальчишка с новой игрушкой.
– Приготовься, красавица.
– Он был полностью мной поглощён.
Я вспомнила, что он сказал сегодня во время нашей ссоры: я должен тебя контролировать, приказывать, наказывать. Чтобы свести с ума.
Всё, что он делал, подчинялось единственной цели - моему наслаждению, оставляя его собственное удовольствие на втором плане.
Моя реакция - вот что заводило его больше всего.
И он намеревался сделать так, чтобы моя реакция была не похожа ни на что прежде.
Может, я не знаю всего, что нужно юной девушке, - выдавил он.
– Но это мне известно. Это я могу тебе дать. Что же до остального...?
Что он хотел сказать? Вопрос позабылся, когда он встал передо мной, чтобы обхватить горячим ртом защемлённый сосок. Я чувствовала на кончике его горячее дыхание.
Когда он лизнул вершинку, я подумала, что от наслаждения потеряю сознание. Не отрываясь от плоти, он спросил:
Добавить плетей, солнце?
– Лизнув второй сосок, он оставил обе вершинки блестеть для нашей публики.
Я кивнула с готовностью, когда внутри меня, словно готовый вырваться наружу поток лавы, всколыхнулось двойное желание: сумасшедшая потребность кончить - и отчаянный голод по прикосновениям флогера.
Севастьян вернулся к своему занятию, отдельно уделяя внимание попке, от его ударов я даже привстала на цыпочки. Когда я дёрнулась назад навстречу флогеру, дилдо внутри шевельнулось, приближая меня к оргазму.
Удары наносились с различной частотой, но теперь скорость возросла и стала почти постоянной. Пот смочил мои волосы и покрыл кожу. На моих нервных окончаниях влажные хвосты флогера оставляли огненные всполохи, путая мысли.
То, что должно было быть болью - трансформировалось в исступление, а потом - в эйфорию, и Севастьян с каждым ударом лишь подливал масло в огонь.
Перед глазами всё расплылось. Я больше не видела оргии. Не слышала ничего, кроме его отрывистых стонов, сопровождающих каждый взмах плётки. Будто бы все мои органы чувств приостановили работу, чтобы я в полной мере ощутила каждый отдельный удар флогера - и предваряющее этот удар движение воздуха.
Чтобы лучше прочувствовала металлический член, который он предусмотрительно в меня засунул.
Чтобы поднималась всё выше и выше, покуда совсем не оторвалась от земли.
Полёт. Я... взлетела. Глаза закатились, губы изогнулись в довольной улыбке, зубы вонзились в цепочку, чтобы он не посмел лишить меня этого чувства.