Проект "Вайнах"
Шрифт:
Неожиданно в памяти подполковника всплыла одна из лекций в военном училище. Пожилой преподаватель в звании полковника, с набором орденских планок в хорошую ладонь, рассказывал о финской войне сорокового года. Когда Красная Армия, имея семикратное превосходство в живой силе и четырехкратное превосходство в артиллерии и танках, не могла прорвать оборону "линии Маннергейма", состоящую из пяти различных дотов, которые пулеметно-пушечным огнем отражали штурмы Красной Армии.
"Миллионщики", так назывались крепостные доты (на их
"Можно" — был ответ красных бойцов и командиров. Когда все средства борьбы с долговременными огневыми точками были использованы, пошли на крайнюю меру. На прямую наводку выкатывались стопятидесятимиллиметровые гаубицы и под шквальным огнем финских пулеметов методично долбили "миллионщик". На место погибшего артиллериста вставал его товарищ, и так продолжалось до тех пор, пока фугасный снаряд на взрывался внутри, уничтожая все живое. Но иногда выходило и по-другому, финны не выдерживали смертоносного прессинга, бросали оружие и бежали.
Волин еще раз оглядел доты, уже различая траекторию огня боевиков. В случае фронтального наступления эти доты смогли бы остановить батальон, да что там батальон, полк без тяжелой артиллерии и танков с места бы не смог двинуться.
"А у меня нет ни тяжелой артиллерии, ни танков, ни полка бойцов и даже времени нет, — продолжал размышлять подполковник Волин. — Придется действовать методами и средствами, имеющимися в нашем распоряжении".
— Значит, так, мужики, — Игорь наконец оторвался от аппаратуры слежения и повернулся к лежащим рядом офицерам. — Задача наша усложняется, и значительно.
— А подробнее можно? — попросил Ким. Невысокий кореец выглядел сущим подростком среди "лосей" — морских пехотинцев. Но шутить над ним никто не решался, себе дороже.
— Можно. Первоначальный план предусматривал во время нашей атаки основной шквал огня на особняк, чтобы сразу отбить у "чехов" желание сопротивляться. Подавление фланговых точек было делом второстепенным. Теперь, когда выяснилось, что огневые точки не просто баррикада из мешков с одним пулеметом, а мощные многоствольные сооружения из железобетона, то их уничтожение становится нашей главной задачей.
— Красиво сказал, — хмыкнул лежащий рядом с Волиным лейтенант Орлов. — Хотелось бы узнать детали измененного плана. Так сказать, огласите весь список, пожалуйста.
— Пожалуйста, — кивнул подполковник. — Перед штурмом ударная группа Кима и основная моя выбираются из укрытия и вплотную подходят к ограде. Огневой налет устраиваем одновременно тремя группами. — Игорь посмотрел на Кима и тихо сказал: — Ты, Женя, взрываешь ворота и заодно ограду, после чего сразу же идешь на штурм особняка. Моя группа обрушивает на южный дот гранатометно-огнеметный шквал, тем временем Костя крушит северный дот противотанковыми
— Некому будет пулять, — авторитетно пообещал Орлов.
— "Утес" и снайперы работают по особняку, прикрывая ударную группу Кима, — продолжил инструктаж Волин. — Мы, как только закончим с южным фортом, присоединимся.
— А что делать моей группе? — не удержался от вопроса Сергей Жуков. Он все еще не мог забыть своей оплошности во время ликвидации полевого командира Али Бекбея и считал, что именно поэтому командование держит его на второстепенных направлениях, не доверяя серьезных заданий.
Игорь понимал состояние молодого офицера и попытался как-то его обнадежить.
— Твоей группе предстоит готовить посадочную площадку и занять круговую оборону. Нам нужен надежный тыл, и ты, Сергей, хоть умри, но обеспечь его. От этого зависит успех всей операции.
— Понял, обеспечим, — заверил командира Жуков.
— Вопросы еще есть? — подвел итог военному совету командир отряда, ответом на его вопрос была тишина. — Раз вопросов нет, готовимся к штурму.
Через час, когда группы морских пехотинцев вышли на исходные позиции, готовые одним рывком преодолеть дорогу и оказаться у глухой ограды, окружавшей территорию вокруг особняка, Волин приказал радисту:
— "Пакет" в штаб. "На месте, готов работать. Пионер". Радист тут же зашифровал депешу при помощи электронного устройства, сжал ее до четвертьсекундного импульса, который радиостанция выстрелила в эфир. Тем самым лишая сепаратистов даже случайной возможности запеленговать радиопередачу.
Чеченские радисты, дежурившие у своих станций в горе Хазар, не обнаружили эту трансляцию.
Через несколько минут в пятистах километрах от места засады спецназа в кабинет начальника разведки Новороссийской дивизии ВДВ, который временно занимал полковник Радимцев, постучался офицер-шифровальщик.
— Депеша, товарищ полковник, — и положил перед ним листок с машинописным текстом.
— Можете идти, — кивнул Сергей Николаевич. Шифровальщик вышел, а разведчик пробежался взглядом по тексту, снял трубку с аппарата ВЧ и уже через минуту разговаривал с генералом Журавлевым.
— Андрей Андреевич, получено сообщение от Пионера. Пластуны в полной боевой на исходной.
— Хорошо, — ответил Журавлев и, прежде чем отключиться, добавил: — Пока все идет по плану.
Весь следующий день группа Артема Чернявского провела в трейлере на стоянке дальнобойщиков. Рефрижератор, куда поместили диверсантов, был оснащен всем необходимым, три десятка пассажирских кресел, в которых можно было принять любое положение для отдыха, также биотуалет, емкость с питьевой водой и холодильник с запасом продуктов.