Проект Омега
Шрифт:
— А Буккингемский дворец? — ошарашивает меня Ари. — Там, где еще дядьки в меховых шапках на карауле стоят.
— Конечно, — подхватывает Надж, — как это я про Буккингемский дворец забыла.
Я открываю рот, готовая начать отдавать приказания.
Ты сама знаешь, когда ты права, ничего другого не надо, — вещает Голос.
— Что ты хочешь этим сказать? — раздражаюсь я, плохо понимая, с кем разговариваю, с Надж или с Голосом.
— Ты что, обалдела? Говорят тебе, Буккингемский дворец, — объясняет Надж. — Где Королева живет и мистер
«Нет, нет, только не ты». Прислоняюсь к стене, на минуту прикрыв глаза. «Нельзя ли объяснений каких-нибудь прибавить? Или прикажешь мне пойти и на вершине горы тридцать лет размышлять над твоими сентенциями?»
— Макс? — встревоженно спрашивает Ангел. — У тебя голова опять болит?
— Нет, я в порядке. Дайте мне минуточку. И смотрите по сторонам повнимательней. На всякий случай.
В отличие от меня, стая терпеливо стоит и ждет. А я готова ногтями скрести стену.
Ты должна исполнять свою миссию. — Поразительно, но Голос на сей раз соизволил откликнуться. — Но ты так и не научилась быть лидером. Надо не только вести за собой, но и уметь слушать.
Прикажешь на поводу у них идти? Что им в голову придет, то и делать?
Макс, они всего-навсего дети. Им покататься хочется. Сильный лидер — тот, кто уступать умеет.
Я открываю глаза.
— Ладно. Уговорили. Сейчас сядем на автобус и все посмотрим — и дворец, и Тауэр. Ангел, давай-ка, устрой нам тур вон на том двухэтажнике.
— Будет исполнено, товарищ командир, — радостно соглашается Ангел, Надж победоносно вскидывает кулак, и мы движемся по знаку, указывающему направление «К наземному транспорту».
— Я хочу ехать на втором этаже, — канючит Тотал, семенящий рядом с Ангелом. — Но только в Максовой куртке. А то холодно.
«Эй, ты, — тихонько говорю я. — Ты, Голос, не прав. Они, конечно, дети, но мы сюда не покататься приехали. Мне нужен каждый из них. Без их помощи у меня ничего не получится».
70
— Они не настоящие. — В этом я уверена. Как можно выставлять в хлипкой стеклянной витрине настоящие бриллианты из Английской короны? Стекло кто хочет разобьет и все это добро стащит.
— Какие красивые, — еле дышит Надж, чуть ли не упершись носом в стекло. — Вот это да! Большая Государственная Корона! Хотела бы я, чтоб у меня такая корона была.
Уж в чем-в чем, а в этом я уверена. У нее обязательно будет такая корона. Потому что экземпляры, полученные в результате генетических экспериментов, непременно становятся коронованными главами государств.
— Вон, смотрите, какой скипетр, — шепчет Тотал. — А какой в нем бриллиант вставлен — размером с булыжник.
— Тут написано, они все настоящие, — говорит Ангел, показывая на плакат с объяснениями. — Вон тот — алмаз Куллинан. [10] Но мне скипетр не очень нравится. Держава, по-моему, лучше.
10
Куллинан —
— А что, значит, королева просто приходит сюда, открывает витрины и забирает все эти штуковины, когда едет в Парламент? — я поворачиваюсь к Ари. — А что вот на том плакате написано, с твоей стороны?
Ари смотрит на меня, и всего на одно мгновение в его лице отчетливо видны черты маленького мальчика, каким я его знала в детстве, много-много лет назад. Он покраснел, и от этого на щеках выступили шрамы от недавних, но уже заживших ран:
— Не знаю. Я читать не умею.
— Пошли теперь в Тюссо, — торопит нас Тотал. — Туда обязательно тоже надо сходить.
Придя в Тюссо, мы обходим одну за другой тысячу восковых фигур, и, наконец, Ангел в растерянности признается:
— Понятия не имею, кто такие все эти «знаменитости».
Давно бы так. На мой взгляд, ничего хуже Тюссо придумать невозможно. Разве только запихать мне в ботинок пару камней. Можно и не драгоценных.
Положим, они все восковые. А вдруг не все? Вдруг какой-то из этих мужиков окажется белохалатником и на нас кинется? Публика, конечно, такого себе и представить не может. Но те из нас, кого за лабораторной решеткой взрастили и из пробирки молоком поили, вполне такую возможность в виду имеют.
Поэтому я орлиным взором в каждую фигуру всматриваюсь: не дернется ли у кого из этих восковых болванов веко, не колыхнется ли грудь от сдержанного вздоха. Пока все тихо. Повторяю, пока.
— Я тоже никого из них не знаю, — с чувством глубокого морального удовлетворения улавливаю в голосе Надж сильное разочарование.
— А я и подавно, — с готовностью подхватывает Ари. Рядом с гладкими отполированными румяными восковыми личиками его грубые, точно топором вырубленные черты выделяются, как кирпич в шкатулке для драгоценностей.
— Ммм, похоже, вот этот — Брэд Питт. Кто бы мог подумать, что он такой высокий.
— А кто такой Брэд Питт? — спрашивает Ангел.
Остервенело почесав за ухом задней лапой, Тотал разочарованно цыкает на нее:
— Хоть бы ты газеты иногда читала, что ли. Всего-навсего всемирно известная кинозвезда.
— Вы уж простите, ребята, я очень стараюсь вашу туристическую программу выполнить. Но как-то мне здесь неуютно. Боюсь, покажется, что кто-то из них шевельнулся, так я всю экспозицию ненароком разнесу. Пошли-ка мы лучше отсюда.
— Пошли, пошли. Нам тут тоже не нравится, — соглашаются хором Надж и Ангел.
— Эх вы, — Тотал явно в нас разочарован. — Не понимаете вы ничего. Это же современная культура.
71
Следующий пункт на повестке дня — индустриальный гигант, корпорация ИТАКС. По всей вероятности, стоящий за всеми рекомбинантными генетическими экспериментами. План «Ре-эволюция», известный еще под названием «Одна вторая», — тоже, кажется, их рук дело. И, кто знает, какие еще они готовят миру бедствия и разрушения.