Проект «Гамаюн»

Соколов Лев Александрович

Это все было правдой. Но все равно, где-то в глубине души обиженно шевелился тот, кого эта правда не устраивала. Кто подсознательно ожидал, что сюда ворвутся какие-нибудь неуловимые мстители со Штирлицем во главе, и покажут врагам кузькину мать, а его выведут под белы руки из позорного узилища, и умчаться они на горячих боевых конях быстрее ветра…

«Ладно, помечтал, теперь спускайся на грешную землю. Мечтами обычно тешат себя слабаки. Опьяняют себя самоуспокоительными фантазиями. Это помогает им держаться, но только до того момента, пока их не выводят из камеры к кирпичной стене. Тут созданный ими спасительный мираж развеивается, и они начинают

размазывать сопли по физиономии, что выглядит не очень достойно. И даже если они умудряются прибрать пузыри под носом, и держаться по-мужски, то результата это никак не меняет. Результатом будет труп. А значит, мне нужно не тешить себя сказками, а выбираться, пока у меня не появилась возможность проверить, насколько твердо будет держаться перед казнью моя собственная персона». Правда, до казни все равно дело не дойдет. На этот случай у него имелось в запасе особое Слово. Но это самый крайний вариант. Когда уже совсем не останется возможностей барахтаться…

Кстати о слове — Артем протянул руку к голове. — Стрельба так отвлекла его, что он совсем забыл о травме. — Он аккуратно потрогал затылок. Гематома исчезла, оставалась только засохшая корочка крови, там где пуля все-таки сорвала кожу. Не было ни тошноты, ни провалов в сознании. Что ни говори, — велики резервы человеческого организма…

Вот теперь можно было подумать, как выбраться отсюда. Он осмотрел глухие стены, сток канализации, куда не пролезла бы даже голова ребенка, и обратил свой взгляд на стальную дверь. Нет… Слишком толстая. Слишком массивная. Он хорошо знал свои возможности, и понял, что даже на Слове эту дверь ему не пробить.

Ну что же, — он тряхнул головой. — Придется подождать, пока о нем вспомнят, и пока кто-нибудь пожалует. Не могли же о нем совсем забыть, со всей этой стрельбой. Или могли?.. Не думать об этом. — Он снова уселся на койку, скрестил ноги по-турецки, и откинул голову к стене. — Приходите люди добрые. Вы уж только приоткройте дверь, а там вы даже не успеете понять, что случилось.

* * *

— Как видите, генерал, условия нашего партнерства претерпели резкие изменения, — сказал Домиан Пшимановский.

Впервые за долгое время торговец почувствовал, что страх немного отпустил. Сейчас он был хозяином положения.

Генерал, сидел за столом неподвижно и очень ровно. Он смотрел как командир наемников Вацлав прошел по комнате, методично достреливая людей араба, а потом связался с кем-то по рации. «Добили тех, но не трогают нас — подумал он. — Значит, зачем-то мы им нужны».

— Что это все значит, Домиан? — Очень спокойно задал вопрос генерал.

— Если вы еще не поняли, генерал, это значит что все ваши «гвардейцы» мертвы, а мои люди занимают базу. Для вас же конкретно, меняются условия сделки. Предлагаю вам новый обмен. — Пароли к счетам, на которые араб перевел вашу долю, в обмен на вашу жизнь.

«Вот оно, подумал генерал. Деньги. Только поэтому мы еще живы»,

— Вы с самого начала планировали меня обмануть, Домиан? — Спросил генерал, для того что бы потянуть время, и дать себе оценить ситуацию.

— Возможность обдумать это будет у Вас на досуге, — мягко сказал торговец. — Если вы конечно примите мое предложение.

Генерал окинул взглядом комнату. Кроме вальяжно раскинувшегося в кресле Домиана, в ней был еще командир Вацлав, стоявший прислонившись к стене, и трое его солдат. Минимум еще двоих солдат он видел за дверью, когда эти входили в комнату. Он посмотрел на своего секретаря. Одутловатое лицо за

круглыми очками перекосилось от страха. Когда началась стрельба, секретарь схватился за ноутбук, и теперь сидел прижимая его правой рукой к груди как щит, будто тот мог защитить от пули… Плохи дела…

— А где гарантия, что вы оставите меня в живых, после того, как я отдам вам деньги?

— Какие гарантии могут быть в такой ситуации, — улыбнулся Пшимановский. — Честное слово вам что ли дать? Глупо, Петр. Отдайте деньги, и уходите. Ваша смерть мне не нужна.

«Лжешь, — подумал генерал. — Это не моя жизнь тебе не нужна, а свидетели тебе не нужны. Тем более такие как я, обидчивые. Которые потом непременно попытаются тебя отыскать».

— Решайте, генерал, ну! — усилил нажим Пшимановский. — Я крайне ограничен во времени, и у меня нет возможности вас убеждать. Или пароль, — или пуля. Вацлав!

Чех стоявший у стены с невозмутимостью и точностью механизма поднял пистолет и направил в голову генерала. Генерал поглядел в равнодушные глаза Вацлава.

— Ладно, Домиан… Ваша взяла… Я отдам деньги. Прикажите своему бульдогу опустить пистолет.

Домиан кивнул Вацлаву, и тот так же невозмутимостью опустил оружие.

— Да… — Генерал, потянул воротник, будто рубашка его душила. — Я отдам тебе деньги, Вацлав. Но кое-что я тебе перед этим скажу. По-русски. Ты гребанный му…

Не сказать, что Домиан был удивлен этой вспышкой человека, которого фактически грабили, но подобной экспрессии он от генерала не ожидал. С покрасневшим от гнева лицом тот выдал такое, что даже очень хорошо знающему русский язык Пшимановскому многие обороты были незнакомы. А главное все это лилось непрерывной волной, без запинок и повторений.

Солдат который следил за секретарем генерала, увидел что у того выскользнул из рук ноутбук. Глаза его рефлекторно пошли вниз за компьютером, и вдруг, в какую-то невероятно застывшую долю секунды он увидел, как в том месте, которое только что закрывал ноутбук обнажилась левая рука секретаря, державшая небольшой плоский пистолет. А над всем этим были серые глаза, за круглыми стеклами очков на одутловатом лице. Глаза холоднее арктического льда. Последнее что увидел солдат, стал выстрел.

Вацлав и оставшиеся двое наемников среагировали мгновенно, но их внимание было сакцентировано на генерале изрыгающим ругань с другого конца стола, и они оказались повернуты к секретарю кто боком, а кто вообще наполовину спиной. Сам же генерал при первом выстреле сильно толкнулся в пол ногами, и вместе со стулом спиной назад улетел под прикрытие мощной столешницы. Это было очень вовремя, потому что солдат стоявший за столом напротив тут же открыл огонь. Генерал снизу увидел, как столешница пошла отверстиями и почувствовал удар в голень, от которого мгновенно онемела вся правая нога ниже колена.

Больше секретарь никому из наемников выстрелить не позволил. То что сам он стрелял с левой руки ему абсолютно не мешало.

Бам-бам-бам! Почти слитно прозвучали три выстрела, и в головах отчаянно пытавшихся успеть развернуться Вацлава и двух его солдат появилось по два новых отверстия — малюсенькое входное, и выходное — несколько большее, от вылетавшей полубоком, теряющей остойчивость малокалиберной пульки. У Вацлава все-таки была превосходная реакция, его тело успело развернуться и даже почти навело на секретаря пистолет, но затем, не получая никаких указаний от внезапно замолчавшего мозга, опустило оружие, и, потеряв присущую ему при жизни легкость, грузно рухнуло на пол.