Проект Эрешкигаль
Шрифт:
Обычно в подобных полевых условиях день начинается с рассветного солнца, пробивающегося сквозь ветки и добирающегося до дупла примерно в шестом часу. К этому времени в лесу уже достаточно светло и тепло, чтобы двигать дальше. Заодно и решаются вопросы завтрака, быстрых сборов, ускорения шага.
Когда тебе некуда спешить и часы давно стали чем-то весьма номинальным, жизнь начинает идти по правилам природы и собственного тела, оттого-то я и удивилась тому, что проснулась, не обнаружив ни единого признака
И в дупле, и за пределами толстого ствола царила темнота. Как раз та, в которой ветки смахивают на руки маньяка, тянущиеся к твоей тонкой шее. А любой огонек скорее доведет до инфаркта, чем до логического объяснения и ожидания живой души.
В таких потемках, особенно после резкого пробуждения, прочие органы чувств обостряются до предела. В первую очередь, конечно же, слух, на который и приходится полагаться, когда глаза подводят.
И на этот момент я не стала предпринимать даже попыток высмотреть хоть что-то за пределами моего убежища, отдаваясь на волю своих ушей.
В лагере слышались чужие голоса – глухие, чуть пьяные и явно настроенные очень серьезно. Но достаточно тихие, чтобы расслышать что-то из глубин дупла или разбудить уставший отряд.
Соблюдая все правила осторожности и не нарушая мнимой тишины, я выглянула из своего укрытия и молча перебралась на ветку, где и уселась, ожидая развития событий. А заодно зло отметила, что доблестный отряд не поставил караула, создавая весьма опасную ситуацию.
У крайней палатки, где должны были спать мирные и командир всея отряда, стояли две мужских фигуры. Один гость оказался высоким, широкоплечим, укутанным в толстую куртку не по сезону. Второй – приземистый, полноватый, с ружьем, упертым в землю – стоял по левую руку от первого и больше кивал, чем говорил.
– Может, пойдем? Вдруг они какие-нибудь крутые или больно натренированные? – предложил он глухо, но достаточно громко, чтобы я смогла разобрать слова.
– Ты чего? Обоссался что ли? – с насмешкой произнес высокий и в тусклом свете луны сверкнуло второе ружье.
Ага, охотники ночные, может, браконьеры. Не из трусливых, если решились так близко подойти к реке, но местные – знают берег, да и говор знакомый. Не спутаешь с другими, более отдаленными от меня селами.
Значит, решили поживиться за счет туристов. Вполне логично, когда ни у кого не хватило ума оставить кого-то в дозоре. Вот и второй промах со стороны отряда Каппа, который может оказаться последним.
Где-то слева от моего дерева, но ближе к палаткам послышалось очень тихое шуршание. На благо Мишки, который занял там то ли оборонительную, то ли спасительную для себя позицию, ночные гости ничего не услышали. Или просто списали на дичь, интересовавшую их теперь куда меньше, чем потенциальная добыча.
– Да что тут взять-то? – снова попробовал убедить высокого приземистый, но отступать с поляны не стал. Видать первый был заводилой в их компании и имел какую-то власть над товарищем.
– Ты совсем слепой?
Ясно, будут грабить. А еще более вероятно – убивать. Конечно, бойцы дадут отпор, когда их разбудят крики. Но точно потеряют мирных и командира. Ни один из обитателей первой палатки не сможет быстро собраться или скрыться в кустах.
Значит, надо тихо менять свою дислокацию. Не бросать же этих беспомощных идиотов в такой неприятной ситуации.
Я тихо спрыгнула с ветки, бесшумно миновала кусты и зло глянула на укрытие, в котором спрятался Мишка. Этот парнишка явно пробзделся уже не один раз и понятия не имел, что теперь делать. На меня он уставился такими большими глазами, что можно было бы подумать – напрягся на третий заход, не иначе.
Ну, пусть лучше и дальше сидит тут, чем мешается под ногами. И тише будет, и проще.
Я отрицательно покачала ему головой и махнула, приказывая оставаться на месте. Толку от него и так никакого, все, что можно было просрать, она уже просрал. Так пусть хоть не мешает.
А вот наши гости продолжали тихо препираться.
– Слушай, мы уже полночи тут бродим, а добычи никакой, – раздраженно заметил высокий. – Ты что собираешься своей Маньке тащить? Себя красивого и подранные штаны?
– Грибов наберу, – тупо протянув, ответил приземистый.
– Еще пойди ягод у медведя отбери, – зло съязвил его товарищ.
– А вдруг их потом разыскивать будут. И на нас выйдут?
– Кто, дебила ты кусок? Кто будет их искать? Очередные туристы без компаса и рации. Забрели в глушь и потерялись. Таких тут по три пачки за сезон попадается. Их уже не ищет никто.
– Ну, вдруг какие вещи из подобранных.
– Ты вообще мозги пропил или дома оставил на полке, под присмотром жены? Брать будем только деньги и что-то полезное. На остальное даже не смотри.
– А если денег нет?
– Кто сейчас вообще без денег? Даже у тебя в кармане чего-нибудь найдется.
– Но эти-то туристы.
– Короче, хватит мне мозги мять. Ты либо идешь стоять на стреме, либо берешь вторую палатку.
На поляне воцарилась тишина. Приземистый думал, мне же пришлось остановиться в пяти шагах от них и дождаться, когда они опять заговорят.
Низкий оказался достаточно тупым, чтобы поддаться приказному тону товарища и согласно кивнуть:
– На счет три стреляем?
– Какой стреляем? – возмущенно прошипел высокий. – Ты вообще, чем думаешь? Только все добро заляпаем их кровью. Бросай в кусты, ножами обойдемся.
Его послушный товарищ опустил ружье в указанное место, за ним последовало и второе. В свете тусклых звезд блеснули широкие лезвия охотничьих ножей:
– Тихо открываешь, ныряешь и сразу бьешь в бок, а лучше в грудь, – инструктировал высокий. – До куда дотянешься.
– А мне что делать? – я уже дошла до гостей и выглянула из-за правого плеча лидера компании.