Проект Бессмертие
Шрифт:
Врач спрятал дневник обратно в портфель, застегнул тот на обе застежки и не спеша чиркнул зажигалкой, подкуривая сигарету. Эксперимент начался на редкость гладко, нервное напряжение, не отпускавшее профессора все последние недели, спало...
Дверь из приемной приоткрылась и в кабинет проскользнул пышущий здоровьем толстячок. Его крупный, картофелеподобный нос хищно раздувался, в кармане распахнутого настежь бежевого плаща, наброшенного прямо на докторский халат, что-то весело побулькивало.
– - Только что военные задержали первых трех беглецов - те захватили милицейский уазик и попытались вырваться на нем из заповедника. Хорошо, что солдаты додумались
– - азартно отрапортовал он.
Пожилой врач задумчиво глянул в темное ночное окно и кивнул:
– - Очень хорошо. Эти люди сами дают нам повод для их полной изоляции и мы, конечно же, воспользуемся этим. Надежная стена вокруг резервации уже возведена, но кое-кто из правительства до сих пор не понимает - зачем нужна именно стена?
– - Как только мы задокументируем первые изменения в организмах подопытных, этот вопрос отпадет сам по себе - кто из правительства не желает продлить себе, любимому, жизнь лет этак на сто, да еще и с полным функциональным сохранением?
– - тоненько засмеялся толстячок. Он подошел к столу и торжественно водрузил на него емкость с медицинским спиртом. После этого толстячок достал из другого кармана два маленьких микстурных стаканчика, наполнил их до краев прозрачной жидкостью и, вручив один из них профессору, а второй зажав в своей одутловатой руке, приподнято произнес: -- По традиции мы выпьем за успех. За ваш успех, Петр Андреевич! И пусть горит все синим пламенем! За вас, профессор Санин!..
Глава 2
Чуть больше года спустя...
5 июля 2016 года.
Крупная серая крыса осторожно подошла к трупу рыжей лисы, лежавшему под кустом боярышника на лесной прогалине. Солнечные лучи не проникали под куст и крыса двигалась почти наугад, осмотрительно водя своей вытянутой мордочкой по сторонам; ее глубоко вогнутые, покрытые редкими волосами уши были слегка оттопырены, а длинный чешуйчатый хвост волочился по земле. Как и миллиарды ее сородичей, крыса не брезговала ничем, будь то неоперившийся птенец, мелкая рыбешка, навозный жук или заплесневелый кусок черствого хлеба, и была всегда готова при первой же возможности утолить свое извечное чувство голода.
Приблизившись к мертвой лисице, крыса замерла, едва заметно шевеля своими длинными чувствительными усами. Прекрасный охотник, она была не голодна, и ею двигало скорее врожденное чувство любопытства к поверженному природному врагу, нежели чувство голода. Сотни блох, жившие до этого на мертвой лисице, в один миг перекочевали на крысу, надежно спрятавшись в ее сером подшерстке.
Крыса с необычайной легкостью вспорола своими острыми резцами шерстяной покров лисы, оторвала от еще теплых останков кусок мяса, тут же проглотила его и, развернувшись, двинулась дальше, по направлению к поселку, расположенному в полутора километрах от озера. Там, в подвале пятиэтажки, у нее было логово...
Дворник Иван Павлович наткнулся на крысу случайно, спустившись в подвал за метлой. Он увидел, как какая-то крупная крыса проскользнула в его подсобку и бросился следом за ней. Агрессивно бормоча что-то себе под нос, дворник вооружился лопатой для уборки мусора и загнал крысу в угол.
– - Ух, сволочь, -- разгневанно воскликнул он, нанося удар по оскалившей клыки мерзкой твари. Крыса
– - Ну и твари!
– - вскипел Иван Павлович, брезгливо отряхивая голову руками.
– - Ничего их не берет - ни яд, ни радиация. Плодятся, гады, даже зимой, при полном минусе.
Он взял метлу и по ступенькам поднялся наверх. На душе у него было почему-то очень гадко...
На следующий день Иван Павлович почувствовал легкое недомогание, принял для профилактики стакан крепленого красного вина, и отправился на работу - в его подчинении были дворы трех жилых пятиэтажек поселка.
У Прасковьи Михайловны, супруги Иван Павловича, схожие симптомы появились в тот же день, ближе к вечеру. Она привычно накапала в чашку с водой тридцать сердечных капель, выпила и пошла проведать соседку по этажу. Недомогание быстро прошло.
Фельдшер из местных, Панкратов Илья Ильич, шестидесяти восьми лет, привыкший лечить все свои болезни разведенным в нужной пропорции медицинским спиртом, испытав приступ сильного кашля, употребил для дезинфекции двести пятьдесят граммов продукта на ночь и лег спать. Кашель его больше не беспокоил.
В течении трех дней все двести шестнадцать человек, постоянно проживающих в биозаповеднике, чувствовали легкое недомогание и лечились привычными средствами, кто как умел. НИКТО из них, вопреки инструкции, не сообщил военным врачам об этом...
Вторник, 12 июля.
Сотрудник лаборатории, раз в две недели приезжающий за анализами в биозаповедник, почувствовал сильный озноб во время приема пятого посетителя. Он с трудом взял анализ крови у немолодой высокой женщины, и подождав, пока та выйдет, бессильно откинулся назад на спинку стула. Вместе с ознобом у него появилась сильная головная боль, головокружение и чувство резкой слабости. Он попытался сосредоточиться, но тут у него возник сильнейший позыв на рвоту и не в силах противостоять ему, он опустил голову под стол. Рвотная масса с примесью кровавой гущи залила давно не крашенный пол под ногами. Одновременно с этим его охватило чувство глубочайшего возбуждения и он вскочил. Рассудок затуманился, какие-то смутные образы возникли в его воспалившемся сознании, он вдруг закружил по кабинету, не в силах найти дверь. Лицо его, ставшее вначале одутловатым, буквально мгновенно осунулось и приобрело цианотический оттенок, с темными кругами под глазами и страдальческим выражением. Он нашел, наконец, дверь и шатаясь, выбежал на улицу. Печать ужаса и страха исказила правильные черты его лица. Покачиваясь со стороны в сторону, сотрудник приблизился к медицинской машине, на которой он приехал, с неимоверным трудом взобрался на переднее сидение, после чего что-то невнятно произнес, обращаясь к водителю. Затем он судорожно дернулся и потерял сознание.
Растерявшийся водитель, совсем еще молодой сержант, запустил мотор, и помчался к выезду из "Зеленой Лужайки". Подъехав к воротам, он на ходу сообщил охране, что везет внезапно заболевшего сотрудника в ближайшую больницу. Спустя четверть часа водитель остановил машину возле одноэтажного здания скорой помощи небольшого райцентра N и отчаянно принялся сигналить, одновременно с этим исходя кровавой рвотной массой. Еще спустя минуту он заблокировал все дверцы машины изнутри, конвульсивно содрогнулся и сполз с сидения на пол...