Проект «Асгард»
Шрифт:
Марина поставила в варочное отделение печи накрытую крышкой чугунную сковороду и, сменив гнев на милость, добродушно припомнила Марату их вчерашний вечерний разговор:
— Я же маленькая еще, ничегошеньки в больших мальчиках не понимаю, могу лишь в зоопарк проводить, да мороженым угостить «самым вкусным». Не боишься попасть впросак?
— Ни грамма. Беру все свои слова обратно и обещаю впредь вести себя как истинный джентльмен: учтиво и предупредительно. Хочешь, я немедленно отрежу себе язык и скормлю его бродячим собакам?
— Не нужно.
Девушка примирительно махнула рукой.
— Без
— Ого! У нас сегодня, оказывается, воистину королевский ужин! Жаль, нет поблизости винного погребка или, на худой конец, доброй бабуси с малиновой наливкой за божницей. Очень пришлось бы кстати. Под мясо с черносливом…
— А коньяк «Арарат» не подойдет?
Марина, прищурившись, склонила голову набок, будто дразня собеседника своим неожиданным вопросом.
— Заменит коньяк бабусину «самтрестовскую» наливку? Хотя бы в крайнем случае, в виде исключения? Или мне отвезти его обратно в Москву, убрать в бар до лучших времен и подождать другого удобного случая для пьянки?
— Вы меня поражаете, сударыня! Ждать никак нельзя! Это такой приятный сюрприз — коньяк, даже словами выразить трудно! Нынче замечательный вечер: потрескивает дровами печь, колышется огонек керосиновой лампы, дождь стучит по крыше, пахнет еловой смолой и мясной подливкой, очаровательная хозяйка дома раскладывает на блюде крупные, отборные шпроты. В ее глазах играют алмазные искорки световых отражений, и, кажется, будто они подают тайные сигналы тому, кто способен их понять. Пить нужно непременно сегодня!
— Про глаза ты, конечно, врешь, но все равно — приятно. А шпроты — кстати, как ты о них узнал? — действительно можно открыть. Я, однако, не уверена, что они к коньяку будут уместны…
— По моему разумению, к крепким напиткам уместна любая закуска, главное — ее наличие в принципе. Шпроты же я вчера случайно заметил, когда искал в полосатом бауле коробку с запиской Настоятеля.
Марат засучил рукава своей рубашки и решительно двинулся к буфету.
— Можно, я тебе стол накрывать помогу? Хозяйствовать тоже немного умею: стаканчики расставлять, тарелки, могу консервную банку ловко взрезать и сковороду с конфорок снять.
— Лучше сходи на террасу за бутылкой. Там темно и холодно, нос страшно высунуть.
Марина скользнула за занавеску в свои апартаменты и принялась рыться в большой дорожной сумке, ничего из нее не вынимая, будто стесняясь чужих глаз.
— Погоди, сейчас фонарик дам, а то без него ты все продукты перемешаешь. И, умоляю, закрой потом железный ящик как следует — мыши по ночам не спят.
— Верно, — он поднес часы к свету, — ночь уже на дворе: без четверти одиннадцать. Скоро новый день настанет, и мы встретим его первыми, чтобы задобрить скрывшееся за тучами светило, воздав ему хвалебные тосты…
Ночной разговор. Продолжение
По скатерти стола, бодро семеня ножками, бежал маленький паучок. Он двигался целеустремленно и энергично, словно совершал марш-бросок на время по пересеченной местности. Нигде напрасно не задерживаясь и почти не раздумывая, насекомое неслось куда-то
«Забавно устроен мир. — Думал Марат, переводя взгляд с паука на свою собеседницу, которая только что закончила рассказ о жизни Настоятеля в тот период, пока беглец пилил лес в тайге Заонежья. — Паук точно знает цель пути, хотя ее не видит и стремится к ней, экономя силы и время. А человек, этот венец творения, почти всегда принимает за главное странную расплывчатую химеру, иллюзию, собственную интерпретацию действительности, случайные турбулентные потоки бытия… Что же нам мешает жить-то по-человечески, не прибегая к разным ухищрениям, не расходуя себя по мелочам на преодоление несуществующих барьеров?»
— Говоришь, Настоятель нынче сильно изменился? Стал выходить в свет и даже встречается с дамой? Это здорово: значит, прошлое для него постепенно перестает быть настоящим. Твой дядька по натуре мужик сильный, многое может перенести. Я когда к нему заявился, он меня почти задушил в объятиях, у меня аж кости затрещали.
Марат подлил в стеклянные стаканчики коньяка, подбирая нужные для тоста слова, глянул напиток на просвет, взял с блюдечка дольку груши.
— Давай выпьем за него… — он запнулся, опасаясь показаться банальным или чересчур непринужденным, — … и за тебя…, за вас обоих. За строителя парусных кораблей и за его прекрасную племянницу, приютившую в доме своем незнакомца, из дальних странствий возвратившегося.
— Давай!.. — Девушка весело чокнулась с Маратом, сделала несколько мелких глотков, потом зажмурилась, откусывая шоколадный батончик, и поощрительно продолжила: — Ты окончательно исправился, перестал изображать благочестивого страстотерпца. А то я уж траур хотела одевать по своим загубленным выходным: конспекты из рук валились, мрачный, холодный как лед Аристарх смотрел исподлобья угрюмо…
Марина, немного отстраняясь от стола, лукаво и загадочно улыбнулась.
— И одинокий странник мне не совсем незнаком: однажды мы, все же, встречались. Давно…, он успел позабыть ту мимолетную встречу и девочку в бирюзовом сарафане с ободранной коленкой, на которую сам прилепил лист подорожника.
— Да? Подорожника?.. Ты ничего не путаешь? Это точно был я?
— Определенно. Помнишь Славкин День рождения, который вы праздновали на даче у его двоюродной сестры? Там еще ее подруга была… Ну, такая…, чумовая: в полупрозрачной кофточке на голое тело? Она все тебя к пруду гулять звала, а ты сначала отнекивался, а потом пошел и вернулся с разорванным у локтя по шву рукавом…
— На заборе колючая проволока болталась. Я ее не заметил и зацепился — девица тут ни при чем.
— Понимаю, проволока штука серьезная, зацепит — не отпустит просто так, вечером в гости потянет…