Продлёнка

Матвеева Людмила Григорьевна

— Самое время обсудить характер Жени Соловьёвой, — сказала учительница. — Очень красиво — она больна, подвернула ногу, не может ходить, сидит одна, а мы тут все вместе будем о ней судачить. Эх вы, а ещё интеллигентные люди.

Когда Мария Юрьевна взывает к интеллигентности, это значит, что ей что-то очень не нравится в поведении драгоценной продлёнки.

— Мы не судачим, — сказала Катя Звездочётова, — а просто говорим.

— Ничего даже сказать нельзя. — Мальвина думает: «Катя не хочет, чтобы я шла к Женьке, потому что

я не Женькина лучшая подруга. Я Катина лучшая подруга».

— Мальвина, — говорит учительница. — Значит, ты не пойдёшь? Я правильно поняла?

— Она пойдёт, — отвечает вместо Мальвины Катя Звездочётова, — это она так.

Мальвина кивает, она, конечно, пойдёт. Мария Юрьевна даёт Мальвине пакет с яблоками. Ребята собираются домой.

— Передай Жене привет от всех, — говорит учительница.

— Вот ей конфета, — Майя Башмакова протягивает Мальвине «Каракум».

— Верни ей тридцать копеек, я у неё брал, — Коля Ежов достаёт деньги.

— Я тоже хочу кое-что передать, — говорит Денис и проталкивается к Мальвине. — Передай привет, — Денис смешно кланяется, улыбка до ушей, — от старых штиблет.

— Передам. — Мальвине приятно, она в центре внимания, это случается не так часто.

И вот Мальвина пришла к Жене. Нога у Жени забинтована, а в остальном Женя выглядит здоровой. Старенькие джинсы, коричневый свитер, коричневая лента в волосах — Женя сегодня не с хвостиками-метёлочками, она распустила волосы, они свободно лежат на плечах. Всё подходит друг к другу: свитер, лента, глаза коричневые, а временами вроде серые. Мальвина особенно не разглядывала Женины глаза.

— Болеешь? А я вот пришла тебя навестить, — И добавляет ни к селу ни к городу: — Марь Юрьна велела.

Женя фыркнула, а чего она смеётся? Над Мальвиной смеётся. Круглое личико Мальвины становится розовым, сама поняла, что ляпнула глупость. Легко повторять за Катей, труднее соображать самой. Женя показывает Мальвине место на диване:

— Садись.

А сама смотрит молча, как будто изучает, как будто Мальвина жук какой-то, которого можно изучать — какие у него крылышки, какие усики, какие глазки.

— Чего ты так смотришь?

— Просто смотрю, давно не видела. Расскажи, какие новости.

Мальвина начинает рассказывать. Всё как всегда. Денис, конечно, отличился: на математике, когда Валентина Вячеславовна повернулась спиной, Денис стрельнул из трубочки жёваной бумагой в Васюнина. Васюнин хочет отомстить, но трубки у него нет, он тогда схватил Мальвинин ластик и пульнул в Дениса, в лоб попал. Валентина Вячеславовна не стала разбираться, обоих — за дверь. А они за дверью подрались, нечаянно на дверь налетели и прямо в класс ввалились, на Валентину Вячеславовну упали вдвоём.

Женя хохочет, ну какие глупые люди — мальчишки. И картина хороша: влетают в класс, валятся на учительницу. А Валентина Вячеславовна самая строгая учительница в школе, её даже десятиклассники боятся. Мальвине приятно,

что Женя смеётся. С Женей легко разговаривать, легко смеяться, на душе свободно.

— А она? — тормошит Женя. — Математичка-то что?

— Она как на них затопает! Как глазами засверкает! И говорит: «Почему нет порядка? В чём дело? Кто председатель совета отряда?» А Кира Сухиничева только успела рот открыть и пищит: «Я», а Катя Звездочётова встаёт и говорит: «Я староста продлёнки, но сейчас, Валентина Вячеславовна, будет порядок» — и даёт обоим по шее, одному и другому. Они сразу пришли в норму и говорят: «Извините, Валентина Вячеславовна». Такие хорошенькие стали, совсем ручные. И математичка сказала: «Как удачно, что Звездочётова у вас староста продлёнки». А мальчишки весь урок сидели тихо. Дениса я вообще таким не видела.

Они опять смеются. Мальвине нравится у Жени. Светло, тюлевые шторы качаются от ветерка. Из открытой форточки доносятся крики — мальчишки во дворе играют в футбол. «Бей! Пасуй! Мазила! Гол!» От этого шума в тихой комнате ещё спокойнее.

— Хочешь чаю? — спрашивает Женя. — У нас печенье, мама пекла.

— Нет, спасибо.

— Тогда ешь яблоки, только вымой.

Они едят яблоки, болтают, смеются. Легко с Женей, Мальвине совсем не хочется уходить.

В соседней комнате звонит телефон, и мужской голос говорит:

— Да, это квартира Соловьёвых. Нет, я не Соловьёв. Он здесь больше не проживает.

А Женя сразу увяла, сжалась. Мальвина это чувствует — переменилось настроение. Отчего? Что случилось?

Голос за стеной продолжал:

— Теперь здесь живу я. Откуда я знаю, где вам его искать? Ищите где хотите и спросите у Веры, она в парикмахерской.

— Бери ещё яблоко. А хочешь, бери апельсин, — говорит Женя.

Мальвина кивает на дверь соседней комнаты:

— Кто у вас там?

Мальвина понимает: надо было сделать вид, что не слышала телефонного разговора. Мало ли, о чём говорят люди в чужом доме. Совсем не обязательно слушать, совсем не обязательно замечать да ещё задавать неуместные вопросы. «Ты же интеллигентный человек», — пытается сказать себе Мальвина. Но это не помогает — любопытство иногда сильнее интеллигентности. И хотя она вовсе не девочка с голубыми волосами, как зовёт её Денис, — волосы у неё скорее серенькие, пепельные, как говорит мама, — но всё-таки Мальвина немного кукла. Тут уж, видно, ничего не поделаешь.

— Кто у вас там, Жень? Ну что ты молчишь?

Женя вертит в руках диванную подушку, на которой вышиты жёлтые розы. Обыкновенные жёлтые розы на обыкновенном чёрном шёлке. Ну что она их разглядывает, как будто никогда не видела? Женя старается выглядеть равнодушной. Но Мальвина пристала, и Женя отвечает будничным тоном:

— Отчим. — И сразу перевела разговор: — А ещё что было? Ну, Мальвина, рассказывай, рассказывай.

— Что было? Ничего особенного вроде не было…